Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ ИМЕНИ В.М. БЕХТЕРЕВА  
Том 01/N 4/2005 ИССЛЕДОВАНИЯ

Особенности проявлений тревожности и депрессивности в связи с родительским отношением у подростков, совершивших попытку суицида


Е.Е.Ромицына, А.О.Алюшина

Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева

Исследование суицидального поведения является не только сложнейшей философской, социально-психологической и медицинской, но также и педагогической, нравственной и даже эстетической проблемой.
   Суицидальные попытки представляют собой действия с намерением лишить себя жизни, что удается в завершенном суициде. В.Н.Нечипоренко в своих работах отмечает тот факт, что суицидальная активность резко возрастает с 14–15-летнего возраста и достигает максимума в 16–19 лет. Это находит свое подтверждение и в данных других авторов (Я.Гилинский, И.Гурвич, М.Русакова, Ю.Симпура, Р.Хлопушин, 2001), которые отмечают динамику наибольшего роста суицидального поведения в группе лиц моложе 20 лет, связывая ее с наличием острых конфликтов в семейно-бытовой, интимно-личностной, учебной и трудовой сферах. Частоту незавершенных суицидальных попыток в подростковой популяции трудно оценить в связи с отсутствием четкого учета скрытых попыток. По некоторым подсчетам, в популяции подростков она составляет от 2 до 9% (обзоры D.Shaffer, N.Piacentini, 1994; C.Pfeffer, 1991). Отечественные исследования за 1999 г. показывают, что у мальчиков-подростков по количеству завершенных суицидов показатели выше, чем у девочек (О.А.Вишневская, 2000).
   А.Г.Амбрумова (1982 г.) предлагает свою концепцию суицидального поведения, согласно которой оно является следствием социально-психологической дезадаптации личности в условиях переживаемого ею микросоциального конфликта. Е.Шир (1984 г.) в свою очередь отмечает, что большинство суицидальных действий в подростковом возрасте, являясь микросоциально обусловленным, направлен не на самоуничтожение, а на восстановление нарушенных социальных связей с окружающими. Поэтому в подростковом возрасте чаще всего речь идет не о "покушении на самоубийство", а лишь о применении "суицидальной техники" для достижения той или иной первичной (не суицидальной) цели.
   Чувствуя себя в опасном окружении, подростки рассматривают мир как враждебную среду для жизни. Это вызывает у них появление описанной К.Хорни "основной тревоги" (1994 г.). Суицид может возникнуть как следствие подростковой зависимости, глубоко укоренившихся чувств неполноценности или того, что К.Хорни называет "идеализированным образом", имеющимся у человека о самом себе. Самоубийство может быть также "суицидом исполнения" из-за возникновения у человека чувства несоответствия стандартам, ожидаемым обществом. Другими словами, по мнению К.Хорни, суицид является результатом сочетания внутренних характеристик личности и факторов окружающей среды (Э.Шнейдман, 2001).
   Специфика подросткового возраста заключается в существенном расширении сфер социальной активности и изменении их значимости для молодого человека. Кроме того, в связи с особенностями переходного возраста меняются отношения подростков с родителями, сверстниками, учителями, противоположным полом (А.А.Реан, 1999). А.Е.Личко и А.А.Александров, обследовав группу подростков в возрасте 14–18 лет, обнаружили, что приблизительно у половины из них (49%) суицидальные действия совершаются на фоне острой аффективной реакции, которая развивается по механизму "короткого замыкания", когда малозначительный повод может стать "последней каплей" и спровоцировать суицидальное действие (А.Е.Личко, 1983).
   Наиболее важными и наиболее напряженными являются в этот период отношения подростка с родителями. По данным различных авторов, для случаев завершенного суицида характерна семейная отягощенность (Х.Ремшмидт, 2000). Ряд исследований подтвердил наличие значимой степени семейной дисфункции и негативного детского опыта среди подростков, пытавшихся покончить с собой (J.Beautrais, P.Mulder, 1996). Проспективные исследования показывают, что суицидальные идеи и суицидальные попытки предопределяются низким уровнем родительского тепла, коммуникации и эмоциональной отзывчивости, а также высоким уровнем насилия, неодобрения, суровой дисциплины, плохого обращения и семейного конфликта в целом. Воспринимаемое отсутствие поддержки со стороны родителей также является значимым предиктором подростковых суицидальных мыслей (J.Harter, G.Marold, 1994). В книге С.В.Зиновьева "Суицид. Попытка системного анализа" (2002 г.) автор приводит данные о том, что более 60% суицидентов воспитывались в неполных семьях, распад которых происходил, когда они находились в дошкольном возрасте. При этом родительские семьи характеризовались обилием явных и скрытых конфликтов. В то же время В.С.Ефремов (2004 г.) указывает на то, что само по себе наличие аномалий в семейных отношениях не может служить достаточным основанием для отнесения данной конкретной семьи в разряд суицидогенных. Равным образом семьи без видимых признаков аномалий не дают гарантии, что у их членов не возникнут суицидальные тенденции.
   Таким образом, проводимые ранее исследования в этом направлении говорят об особом месте родительских отношений в контексте формирования специфического эмоционального настроя, связанного с проявлениями тревожности и депрессивности у подростков, совершивших попытку суицида. Представляется актуальным рассмотрение характеристик тревожно-депрессивного реагирования в связи с родительским отношением у подростков со склонностью к суициду.
   На основании этого нами были сформулированы задачи исследовать:
   1. Уровень и характер тревожности подростков со склонностью к суициду и социально-адаптированных подростков.
   2. Уровень депрессивности подростков со склонностью к суициду и социально-адаптированных подростков.
   3. Особенности восприятия родительского отношения подростками со склонностью к суициду и социально-адаптированными подростками.
   4. Внутреннюю взаимосвязь уровней тревожности и депрессии с восприятием подростками отношения родителей к ним в основной и контрольной группах.
   В связи с этим мы исследовали 2 группы подростков.
   В основную группу были включены 30 подростков: 20 девочек и 10 мальчиков в возрасте 14–18 лет, совершивших попытку суицида. Большая часть подростков данной группы была исследована в процессе прохождения психокоррекционной программы в городском Кризисном центре для детей и подростков, куда они были направлены после реанимационных мероприятий в связи с совершением ими суицидальной попытки. Также в основную группу вошли подростки, находившиеся на стационарном лечении на базе подросткового отделения института им. В.М.Бехтерева в связи с попыткой совершения суицида и высказывавших мысли о его повторной реализации. Семьи испытуемых с суицидальным поведением отличались непониманием детей, безразличием к ним и частыми наказаниями. Нередко подростки чувствовали себя перегруженными из-за чрезмерных ожиданий родителей. Как подростки, так и сами родители описывали свою семью как отличающуюся пониженной сплоченностью, недостаточной поддержкой и плохой адаптированностью к изменениям по сравнению с другими. Подростки часто сообщали об ощущении того, что они нежеланны для своей семьи или являются для нее обузой.
   Контрольную группу составили 93 подростка (51 девочка и 42 мальчика) в возрасте 14–18 лет, учащиеся старших классов средней общеобразовательной школы №91 г. Санкт-Петербурга и первого курса Петровского колледжа. На основании предварительного анкетирования и бесед с ребятами и их педагогами нами специально были отобраны подростки, никогда не совершавшие попыток суицида и не высказывавшие мыслей о нем.
   Для решения поставленных задач мы использовали следующие методы психологической диагностики.
   В соответствии с задачей исследования уровня и характера тревожности подростков мы использовали оригинальный метод "Многомерной оценки детской тревожности" (МОДТ), разработанный в лаборатории клинической психологии НИПНИ им. В.М.Бехтерева (Е.Е.Ромицына, 2002). Данный метод является многомерным психолого-диагностическим инструментом для изучения тревожности у детей и подростков в возрасте 8–18 лет и содержит в своей структуре 10 шкал, отражающих различные аспекты возникновения и проявлений тревожности у школьников. Ниже приводится их краткое содержание.
   В показателях шкалы 1 ("общая тревожность") отражается общее эмоциональное состояние ребенка, связанное с особенностями самооценки, уверенностью в себе, оценкой перспективы и отношением к неприятностям.
   Шкала 2 ("тревога в отношениях со сверстниками") регистрирует эмоциональное состояние подростка, на фоне которого развиваются его социальные контакты, прежде всего со сверстниками.
   Шкала 3 ("тревога, связанная с оценкой окружающих") позволяет судить об особенности влияния на эмоциональное состояние ребенка мнения других в оценке его поступков и мыслей, вероятность возникновения тревожных реакций в связи с этим.
   Шкала 4 ("тревога в отношениях с учителями") отражает общий эмоциональный фон отношений в школе, влияющий на успешность обучения ребенка.
   Шкала 5 ("тревога в отношениях с родителями") отражает общий эмоциональный фон отношений с родителями, особенности эмоциональных реакций в связи с ожиданием оценок со стороны родителей.
   Шкала 6 ("тревога, связанная с успешностью в обучении") квалифицирует особенности психологического фона настроения, оказывающего влияние на развитие потребности в успехе.
   Шкала 7 ("тревога, возникающая в ситуациях самовыражения") отражает эмоциональные переживания ситуаций, сопряженных с необходимостью самораскрытия ребенка, предъявления себя другим, демонстрации своих возможностей.
   Шкала 8 ("тревога, возникающая в ситуациях проверки знаний") регистрирует особенности поведения в ситуациях публичной проверки знаний, достижений, возможностей.
   Шкала 9 ("снижение психической активности, обусловленное тревогой") направлена на изучение особенностей психической сферы ребенка, влияющей на его приспособляемость к ситуациям стрессогенного характера и отражающей вероятность реагирования на тревожный фактор среды признаками астении.
   По результатам шкалы 10 ("повышение вегетативной реактивности, обусловленное тревогой") можно судить об особенностях соматовегетативной системы, влияющей на общую адаптивность ребенка к ситуациям стрессогенного характера.
   Для исследования уровня депрессивности подростков со склонностью к суициду и социально-адаптированных подростков использовали шкалу Зунга (А.Б.Смулевич, 2003), которая позволяет в известном приближении отразить чувство душевной опустошенности, изменение настроения, соматические и психомоторные симптомы депрессии, суицидальные мысли и раздражительность.
   Методика "Подростки о родителях" – сокращенно ПоР (Л.И.Вассерман, И.А.Горьковая, Е.Е.Ромицына, 2004) – была использована в связи с задачей исследования восприятия родительского отношения подростками со склонностью к суициду и социально-адаптированных подростков. Методика содержит 5 шкал, отражающих поведение и установки родителей, касающиеся степени интереса к ребенку (шкала POZ), а также уровни враждебности (шкала HOS), директивности (шкала DIR), автономии (шкала AUT) и непоследовательности (шкала NED) родителей.
   В результате исследования характера и уровня тревожности подростков основной и контрольной групп были выявлены следующие особенности. Так, уровень тревожности у подростков, совершивших попытку суицида, оказался по всем показателям значительно выше, чем у подростков контрольной группы (рис. 1).
   Кроме того, специфика проявлений тревожности у подростков основной группы отражает наличие эмоциональной напряженности в отношениях со значимым социальным окружением, а ситуации, сопряженные с необходимостью самораскрытия и демонстрации своих возможностей, являются особо травмирующими, приводя к непоследовательности и чрезмерной зажатости в поведении. Данные особенности так или иначе отражаются на успешности социальной адаптации и обучения подростков в целом. В то же время уровень тревожности у подростков контрольной группы говорит об адаптивном проявлении тревоги, при котором их общее эмоциональное состояние характеризуется ровным фоном настроения, а самооценка – адекватностью. Их отличает уверенность в себе, правильность оценки своих перспектив, а воспринимаемые трудности оцениваются адекватно их объективной эмоциональной насыщенности. Поведение и взаимоотношения с окружающими у подростков контрольной группы регулируются уверенностью в успехе, возможностью разрешения конфликтов.
   Исследование уровня депрессивности с помощью шкалы Зунга позволяет заключить, что у подростков, совершивших суицид, уровень значений показателя депрессии достаточно высок (М=65,83±10,77) и соответствует наличию признаков выраженной депрессии. При этом, по данным клинической оценки, снижение способности к адекватному эмоциональному реагированию, сопровождающееся переживанием недостаточной ценности собственной личности, пессимистической оценкой перспективы, импульсивностью в ситуациях принятия решений и межличностного взаимодействия носит ситуационный характер. У подростков контрольной группы по шкале Зунга диагностируется состояние без депрессии (М=40,11±7,82), при котором снижения фона настроения, психофизиологических признаков депрессии, а также психологических переживаний, сопровождающих депрессивный аффект, не выявляется.
   Анализ стиля родительского воспитания подростков основной и контрольной группы выявляет следующие особенности. И в основной, и в контрольной группах тактика родительского отношения согласована, т.е. оба родителя следуют единому воспитательному подходу во взаимодействии с собственным ребенком (рис. 2).

Рис. 1. Характер и уровень тревожности подростков основной и контрольной групп.

 

Рис. 2. Особенности восприятия родительского отношения подростками основной и контрольной групп.

 


   В то же время подростки, совершившие попытку суицида, воспринимают своих родителей как более критично настроенных по отношению к ним, более агрессивных и чрезмерно строгих. Это подтверждается и данными клинической оценки, когда довольно часто в семье имеет место выраженный конфликт, инициатива подростка и его жизненные запросы подавляются, что в свою очередь приводит к отчуждению подростка в отношениях с родителями и эмоциональным нарушениям. Показатели оценки родительского отношения подростков контрольной группы характеризуются преимущественно нормативными значениями по всем изучаемым параметрам. Как правило, подобные результаты свидетельствуют о восприятии подростками отношений родителей к себе как гармоничных.
   Корреляционный анализ показателей опросников МОДТ и ПоР выявляет ряд значимых взаимосвязей отношения родителей и уровня подростковой тревожности. Обращает на себя внимание идентичность взаимосвязей воспитательной тактики обоих родителей с особенностями психической организации подростков, отражающими вероятность реагирования на тревожный фактор среды проявлениями астении. Так, позитивный интерес и принятие родителями может способствовать выработке у подростков адекватных механизмов психологической защиты от переутомления в потенциально стрессовых ситуациях (r=-0,71), тогда как высокий уровень их требований (r=0,81) и враждебности (r=0,62) заметно чаще приводит к состояниям переутомления, способствуя накапливанию неудачно разрешаемых ситуаций, провоцирующих неуверенность и эмоциональную нестабильность, повышающих тревогу. Так же уровень требований влияет на самопринятие подростка (r=-0,72), снижая его, но при этом увеличивая требовательность к себе в ситуациях самовыражения (r=0,93). В то же время непоследовательность в поведении родителей значимо чаще может приводить к повышению вегетативной реактивности, связанной с тревогой, способствующей развитию соматизированного вегетативного расстройства, сопровождающегося декомпенсацией одной или нескольких систем организма с тенденцией к хроническому течению (r=0,69) по законам психосоматических соотношений.
   Также обнаружена значимая взаимосвязь уровня депрессии и позитивного интереса отцов у подростков, совершивших суицидальную попытку (r=-0,86). По нашим наблюдениям, депрессивными молодыми людьми, демонстрировавшими наименее выраженные суицидальные намеренья, были те, кто воспринимал себя как имеющих более позитивные отношения с родителями и получающих большую родительскую поддержку. Другими словами, можно предположить, что именно поддерживающие отношения родитель–ребенок могут являться своеобразным буфером против суицидальных тенденций у подростков группы риска. Примечателен факт, что у подростков контрольной группы значимых взаимосвязей между уровнем депрессии и характером родительских отношений не установлено.
   Таким образом, результаты исследования позволяют заключить, что уровень тревожности у подростков, совершивших попытку суицида, значительно превышает нормативные показатели, что наиболее ярко проявляется в отношениях со значимым социальным окружением и в ситуациях, связанных с необходимостью самораскрытия. Уровень депрессии подростков, совершивших суицид, в отличие от подростков контрольной группы также более выражен и чаще всего носит ситуативный характер. Кроме того, подростки из основной группы воспринимают отношения с родителями как конфликтные, их воспитательные приемы, по мнению детей, отличаются агрессивностью, излишней строгостью и резкой сменой стилей взаимодействия с ребенком. В свою очередь подростки из контрольной группы воспринимают воспитательную практику родителей как относительно гармоничную. Позитивный интерес и доверительные отношения отца и матери могут способствовать снижению уровня депрессивности, вероятности реагирования на тревожный фактор среды проявлениями астении у подростков, тогда как высокий уровень агрессивности и требований со стороны родителей эту вероятность увеличивает. В то же время непоследовательность в поведении родителей повышает вероятность тревожного реагирования с вегетативными проявлениями и риска развития психосоматических и невротических расстройств.   

Литература
1. Амбрумова А.Г. (ред.) Диагностика суицидального поведения. М., 1980.
2. Вассерман Л.И., Горьковая И.А., Ромицына Е.Е. Родители глазами подростка: психологическая диагностика в медико-педагогической практике. Учебное пособие. СПб.: Речь, 2004.
3. Вишневская О.А. Опыт оказания комплексной медицинской помощи больным, совершившим суицидальные попытки. Психическое здоровье. Санкт-Петербург – 2000 (материалы конференции). СПб., 2000; с. 169–71.
4. Гилинский Я., Гурвич И., Русакова М., Симпура Ю., Хлопушин Р. Девиантность подростков: Теория, методология, эмпирическая реальность. Учебно-научное издание. С.Пб.: Медицинская пресса, 2001.
5. Ефремов В.С. Основы суицидологии. СПб.: Диалект, 2004.
6. Зиновьев С.В. Суицид. Попытка системного анализа. СПб.: СОТИС, 2002.
7. Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983.
8. Реан А.А. Психология изучения личности: Учеб. пособие. СПб.: Издательство Михайлова В.А., 1999.
9. Мемшмидт Х. (ред.). Психотерапия детей и подростков: Пер. с нем. М.: Мир, 2000.
10. Ромицына Е.Е. Интегративный подход в разработке новой психологической методики для диагностики детской тревожности. Современные проблемы психоневрологии (диагностика, лечение и реабилитация больных нервными и психическими расстройствами. Сб. материалов Всеросс. науч. конференции с международным участием. СПб.: Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева, 2002; с. 136–8.
11. Смулевич А.Б. Депрессии при соматических и психических заболеваниях. М.: Медицинское информационное агентство, 2003.
12. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М.: Мысль, 1994.
13. Шнейдман Э. Душа самоубийцы. М.: Смысл, 2001.
14. Шир Е. Суицидальное поведение у подростков. Журн. невропатол. и психиат. им. С.С.Корсакова. 1984; 84 (10): 1556–9.
15. Pfeffer CR. Suicide and suicidality. In: Wiener JM. (Ed.): Textbook of Child and adolescent psychiatry, 507–514. American Psychiatric Press, Inc., Washington D.C. 1991.
16. Shaffer D, Piacentini J. Suicide and attempted suicide. In: Rutter M, Taylor E, Hersov L (Eds.): Child and adolescent psychiatry, 407–24. Blackwell Scientific Publications, Oxford, 1994.



В начало
/media/bechter/05_04/27.shtml :: Sunday, 15-Jan-2006 19:59:51 MSK
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster