начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

 

---

Том 01/N 4/2005

ИСТОРИЯ ПСИХИАТРИИ

---

"Единственный мой благодетель": Владимир Бехтерев и Михаил Скоропадский

---

М.А.Акименко

Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева

---

Психоневрологический институт в Санкт-Петербурге, созданный в 1907 г. выдающимся отечественным психоневрологом Владимиром Михайловичем Бехтеревым (1857–1927), первыми годами своего существования был обязан исключительно частным пожертвованиям. Одними из спонсоров, целенаправленно пожертвовавшими 25 000 руб. для строительства клиники для эпилептиков, были братья Михаил Петрович и Павел Петрович Скоропадские [1].
   Адресное направление денег Скоропадскими для целей изучения эпилепсии послужило для нас поводом к пристрастному изучению вопроса. Логично было предположить, что это как-то связано с состоянием здоровья членов семьи Скоропадских.
   Если имя последнего гетмана Украины Павла Скоропадского (1873–1945) [2] известно всем любителям старины, то имя его брата почти ничего не говорит даже историкам. Восстановить некоторые подробности его биографии и быта всей семьи помогают недавно опубликованные воспоминаниям гетмана П.П.Скоропадского "Мое детство на Украине" [3].
   Род Скоропадских занимает видное место в истории Российской Империи. Генеалогия этого одного из знатнейших украинских родов восходит к первой половине XVII века, когда Федор Скоропадский, сподвижник Богдана Хмельницкого, прославился своим участием в борьбе за независимость Украины.
   В XIX веке многие представители огромной семьи Скоропадских жили в имении Тростянец Полтавской губернии, принадлежавшем деду последнего гетмана Украины Ивану Михайловичу Скоропадскому (1805–1887).
   Петр Иванович Скоропадский (1834–1885), отец братьев, был профессиональным военным, но в 1865 г. вышел в отставку и всецело отдался службе, занимая различные должности в земстве. Его супруга Мария Андреевна Миклашевская (1841–1901) была идеальной женой и матерью, посвятившей всю жизнь семье, в которой было трое детей – Михаил, Павел и Елизавета [4].
   Самый известный Павел Петрович Скоропадский родился 3 мая 1873 г. в Висбадене (Германия), учился в Пажеском корпусе, служил в кавалергардском полку, в 1896 г. принимал участие в торжествах по случаю коронации Николая II. Описывавший это событие Б.А.Энгельгардт отметил, что на Красном крыльце в Кремле во время прохода Николая II "неподвижные, как статуи, стояли красавцы кавалергарды… и среди них выделялись поручик барон Маннергейм, будущий фельдмаршал Финляндии, и корнет Скоропадский…" [5]. В 1898 г. он женился на Александре Дурново и имел с ней двух дочерей и трех сыновей. В 1918 г. Павел Петрович стал гетманом Украины и в том же году оказался в эмиграции в Германии, где и скончался в 1945 г. [6]. Сведений о том, что П.П.Скоропадский страдал эпилепсией, мы не обнаружили.
   Елизавета Петровна Скоропадская родилась 9 июня 1879 г. Когда наступило время вывозить дочь в свет, родители приобрели для нее дом в Санкт-Петербурге (№6 на набережной Кутузова). Однако случилось несчастье: 14 августа 1899 г. Елизавета Петровна скоропостижно скончалась. Дом был продан владельцу соседнего особняка, другому будущему члену Попечительного комитета Психоневрологического института графу А.Д. Шереметьеву [7].
   Сведения о Михаиле Петровиче Скоропадском обнаружены нами в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге^{Российский государственный исторический архив. Фонд 1349, опись 2, дело 229, л. 88-89 (формулярные списки о службе).}. Здесь хранится формулярный список о службе причисленного к министерству земледелия и государственных имуществ дворянина М.П.Скоропадского, составленный в 1899 г. В соответствии с этим документом М.П.Скоропадский родился 1 июня 1871 г. ^{В воспоминаниях П.П. Скоропадского и Родословной Росписи – 5 мая 1871.}

, вероисповедания православного, до 1891 г. учился в 6-й Санкт-Петербургской гимназии, затем до 1896 г. на юридическом факультете Петербургского университета. Удалось также установить, что М.П.Скоропадский жил в Петербурге на ул. Лопухинской (ныне ул. Академика Павлова) в д. 4, а Павел Петрович – на Пантелеймоновской (ныне ул. Пестеля) в д. 25.
   Одно время мы полагали, что выделение средств на строительство клиники для лечения больных эпилепсией Бехтеревского института как-то связано со скоропостижной смертью Елизаветы Петровны Скоропадской. Однако эта версия не подтвердилась. При инвентаризации в 2001 г. фондов архива мемориального музея В.М.Бехтерева, существующего при Психоневрологическом институте им. В.М.Бехтерева, мы обнаружили переписку В.М.Бехтерева и М.П.Скоропадского, из которой и выяснилось, что последний страдал истероэпилепсией (диагноз В.М.Бехтерева), а Бехтерев был его лечащим врачом.
   В этой же переписке упоминались и "записки" о болезни, сделанные М.П. Скоропадским. Действительно, в октябре 2003 г. в личной библиотеке В.М. Бехтерева нам удалось обнаружить книгу М.П. Скоропадского "Семнадцать лет необъятных страданий, перенесенных скрыто и не по своей вине от истероэпилепсии при костоеде с раннего детства". Книга выпущена в твердом тканевом переплете с красочным форцазем, однако в ней нет выходных данных, неизвестны ни тираж, ни типография. На книге дарственная надпись: "Самому дорогому высокоуважаемому знаменитейшему из всех невропатологов Европы великому академику Владимиру Михайловичу Бехтереву. От горячо любившего его, как чудного отца своего, неизличимого истероэпилептика от двух сифилисов^{В.М.Бехтерев в диагнозе указывал еще и врожденный сифилис (Архив мемориального архива В.М.Бехтерева. Переписка В.М.Бехтерева и М.П.Скоропадского. Фонд 2, ед. хр. 50).}, не по своей вине заставлявшего сгнивать Михаила Скоропадскаго. 14 января 1911 г.".
   Этот дневник М.П.Скоропадского^{Так в XIX в. называли историю болезни.} – уникальный источник для историков науки: он содержит записи о частоте и характере припадков с 1895 по 1908 г., способах и режиме лечения, визитах к выдающимся ученым невропатологам и психиатрам конца XIX – начала XX века и много других сведений, позволяющих судить о том, как развивалась медико-биологическая мысль в то время.
   Первое свидетельство о состоянии здоровья М.П.Скоропадского оставила его матушка Мария Андреевна, опубликовавшая в упомянутой книге свой "Меморандум", составленный 3 ноября 1898 г. Она утверждает, что до 2,5 лет Михаил Петрович развивался без каких-либо особенностей и был "замечательно здоровый, бодрый ребенок". Между тем в 2,5 года у него произошел вывих головки бедра из тазовой кости, виной которого была "костоеда" (остеомиелит, как мы сейчас понимаем, причиной которого в то время чаще других назывался сифилис). Малыша отправили лечиться в Страсбург к известному хирургу профессору Люкке^{Люкке (Lucke) Альберт (1829–1894) – выдающийся немецкий хирург, изучавший медицину в Гейдельберге и Берлине, с 1865 г. – профессор медицины в Берне, с 1872 г. – в Страсбурге.} [8], который сделал операцию по "отнятию головки бедренной кости". В ходе лечения хлороформный наркоз давался мальчику 6 раз, что, по мнению Марии Андреевны, привело к частым болезням ребенка, которые выражались в истощении "нежных нервов ребенка". По утверждению матушки, Михаил Петрович "от семи до 24 лет пользовался крепким, цветущим состоянием здоровья".
   В 1895 г. (в 24 года) после "инфлюэнцы" и "большого испуга" у Михаила Петровича на 2,5 мес развились бессонница и "возбуждение", сопровождавшиеся общей слабостью. В это время Скоропадский жил в родовом имении Тростянец и пользовался услугами местных врачей. Один из них назначил ему строгий постельный режим и начал лечить "от сифилиса в голове, сделал ему несколько проколов, давал ему им самим приготовленные пилюли с ртутью". Спустя некоторое время состояние Михаила Петровича улучшилось и семья вернулась из имения в Петербург. В холодной северной столице Скоропадский, простудившись в конце 1895 г., "поймал плеврит" и "с ним возвратилось опять страшное возбуждение нервов". Консилиум из пяти известных в Петербурге медиков (фамилии не называются), в том числе и специалиста-сифилидолога, установил, что Михаил Петрович страдал только неврастенией, и предписал ему физиотерапию (лечение электричеством), поездки за границу и т.д. Тем не менее мысль о врожденном сифилисе постоянно преследовала Скоропадского, заставила изменить жизненные планы, отказаться от женитьбы и наводила на размышления о самоубийстве. Семья настояла на лечении у специалистов в Европе.
   Выбор Скоропадских прежде всего пал на тех европейских медиков, чьи имена были хорошо известны в России. Первым пунктом была избрана Вена, где работал выдающийся психиатр Рихард Крафт-Эбинг (1840–1902). “Одно из лучших сочинений конца нашего века, по моему мнению, является книга невропатолога Крафт-Эбинга “Наш нервный век” [9], рисующая состояние Европейского общества… он в этой книге так метко подчеркивает обратную сторону нашей цивилизации…” ,– так писал М.П.Скоропадский в своем дневнике. Вероятно, Скоропадскому было известно, что в течение всей жизни Крафт-Эбинг изучал этиологию прогрессивного паралича и, возможно, эти обстоятельства были решающими при обращении за медицинской помощью к нему. В мае 1896 г. Скоропадские посетили Р.Крафт-Эбинга и получили рекомендацию принимать общеукрепляющее лечение, в том числе в санатории в Граце. Советы венского светилы не помогли и, более того, именно в Граце у Михаила Петровича развился первый ночной эпилептический припадок.
   В следующем, 1897 г. М.П. Скоропадский обратился к коллеге и другу Крафт-Эбинга, крупнейшему немецкому невропатологу Вильгельму Эрбу (1840–1921), который прописал пациенту бром и рекомендовал проводить зиму в Италии. В то время бром был единственным известным противоэпилептическим препаратом, введенным в лечебную практику в 1853 г. Чарльзом Лекоком. На этот раз лечение принесло облегчение: припадков не было более 2 мес. Однако по возвращении в Малороссию, где в тот год было необычайно жаркое лето (температура воздуха доходила до 46°С), припадки не только возобновились, но и участились – от нескольких раз в неделю до нескольких в день. И тогда Скоропадский вновь отправляется за границу, на этот раз в Париж – к Жиллю де ла Туретту (1857–1904) и Валентину Маньяну (1835–1909). Души, прогулки пешком, прием "особо приготовленного брома" – такой набор традиционного лечения не помогал, припадки продолжали беспокоить больного.
   Август 1900 г. Михаил Скоропадский провел в клинике доктора Генриха Ламана (1860–1905) около Дрездена, где ему назначили новую диету и гидротерапевтическое лечение с общим массажем. Считалось, что водолечение прохладными ваннами и обертываниями повышает "выделительную способность почек" и "освобождает организм от отравления" при ряде хронических заболеваний и в том числе при сифилисе [10].
   Первая встреча Михаила Скоропадского с Владимиром Бехтеревым состоялась 2 декабря 1899 г., и с апреля 1900 г. он начал принимать лечение Бехтерева, однако в этот период их контакт еще только налаживался. Во всяком случае, весь период 1900–1902 гг. Скоропадский провел в Европе: в октябре 1900 г. он получил 7 сеансов внушения у профессора-"гипнотиста" Бернгейма (1837–1919) в Нанси (Франция), а в ноябре консультировался у профессора Флексига (1847–1929).
   Назначение Флексига – три пилюли опия и столовая ложка брома – принесло некоторое улучшение: число припадков сократилось, но общий депрессивный тон настроения пациента отмечался в течение всего курса лечения. "Ты, чужбина, мне мало вернула сил и надежд на будущее", – резюмировал он в дневнике результаты лечения за рубежом.
   Методы лечения эпилепсии в конце XIX – начале XX века (преимущественно бромистые препараты в различных дозировках) были одинаковыми в Европе и России, вероятно, в силу теснейшего научного общения ведущих специалистов.
   Малая эффективность европейского лечения заставила Скоропадских более пристально взглянуть на успехи в лечении эпилепсии в России. Еще в 1890 г. в России вышла первая монография, посвященная этиологии, клинике, классификации и лечению эпилепсии. Ее автор П.И.Ковалевский (1849–1923) в случае болезни Скоропадского предложил принимать йод с бромом, отменив ванны и электролечение, но припадки продолжались [11].
   Как уже упоминалось выше, первая встреча М.Скоропадского и В.М.Бехтерева произошла в декабре 1899 г.
   В.М.Бехтерев уделял большое внимание проблемам эпилепсии в силу распространенности этой патологии среди населения. Еще в 1891–1892 гг. в психофизиологической лаборатории Казанского университета В.М.Бехтерев установил роль мозговой коры в развитии судорожного эпилептического припадка [12], тем самым опровергнув господствовавший в науке взгляд о наличии "судорожного центра" на уровне варолиева моста. С 1889 г. В.М.Бехтерев изучал значение сосудистого фактора в патогенезе судорожного припадка, что завершилось созданием в 1894 г. микстуры Бехтерева, широко известной в практической медицине до сих пор и сочетающей в себе бромиды, кодеин и горечавку [13].
   Для Бехтерева основой для постановки Скоропадскому диагноза "истероэпилепсия", вероятно, послужили не только частые припадки и изменения личности пациента эпилептического характера (склонность к детализации, торпидность мышления и др.), но и функциональные нарушения ("страшная впечатлительность и чувствительность"). И с этого времени Скоропадский постоянно наблюдается у В.М.Бехтерева: он принимает его микстуру, а самое главное, испытывает облегчение от непосредственного общения с Владимиром Михайловичем и даже от переписки с ним. Возможно, понимая это, Бехтерев специально стимулировал Скоропадского на написание дневника как своего рода психотерапевтический прием. "Единственный мой благодетель" – так называл М.Скоропадский В.М.Бехтерева.
   В архиве мемориального музея В.М.Бехтерева хранится письмо, в котором В.М. Бехтерев высказывал впечатления о дневнике своего пациента. Он отметил, что дневник "является весьма ценным для изучения и единственным в своем роде произведением", в котором содержится "подробнейшее описание припадков с чрезвычайно тщательным объяснением их причин". "Весь Ваш дневник с начала до конца проникнут тем светлым идеализмом, который так свойственен Вашей природе и многие места Вашего дневника дышат самой искренней набожностью. Оглядываясь на свой обширный важнейший труд, Вы смело можете сказать: feci quod potui, т.е. я сделал все что смог"^{Архив мемориального музея В.М.Бехтерева. Переписка В.М.Бехтерева с М.П.Скоропадским. Фонд 2, единица хранения 50.}. М.П.Скоропадский предпринял четыре издания дневника, последнее датируется 1912 г.
   Религиозность М.П.Скоропадского, его вера в высший замысел Божий помогали преодолевать беспокоившую его в течение 17 лет болезни мысль о самоубийстве. Скоропадский писал, что "победил соблазн смерти" и "поддержал этим национальную чудную черту славянскую – терпение". На какое-то время эти мысли приносили ему облегчение от моральных страданий, но полного исцеления от недуга не произошло и привело к печальному исходу во время Первой мировой войны.
   Прах М.П.Скоропадского покоится в Харлампиевском соборе Гамалеевского монастыря на Украине, в семейной усыпальнице Скоропадских, где похоронены несколько поколений членов его семьи.
   В заключение можно сказать, что целенаправленность выделения материальных средств Скоропадскими на строительство клиники для эпилептиков связана с болезнью М.П.Скоропадского. Уровень знаний в настоящее время позволяет нам только по источникам литературы решить вопрос о топической локализации первичного эпилептического очага у Скоропадского (без данных электроэнцефалографии, томографии и других методов исследования). Судя по характеру припадков, речь может идти о височной форме эпилепсии (пострадали глубокие отделы височной области).
   Изучение психического статуса М.П.Скоропадского позволяет утверждать, что церебральной формы сифилиса у него не было, что изменения личности развивались по эпилептическому и функциональному типу, усугубленные ятрогенией, т.е. заболеванием, порожденным ошибкой врача, установившего диагноз врожденного сифилиса.
   В настоящее время трудно с определенностью говорить о причине остеомиелита у двухлетнего ребенка. Изучение так называемой костоеды, наблюдавшейся у Скоропадского, в сопоставлении с данными дневниковых записей состояния больного и имеющейся в нашем распоряжении фотографией обнаженного тела пациента, с учетом заключения сифилидолога конца XIX века, позволяет высказать предположение, что Скоропадский вовсе не страдал врожденным сифилисом. Скорее всего, речь могла идти о туберкулезном поражении тазобедренного сустава (на бедре оперированной ноги несколько выше коленного сустава определяются рубцы, вероятно, от вскрытия натечных гнойников). История болезни М.П.Скоропадского обсуждалась на Международной конференции эпилептологов в ноябре 2004 г., в том числе и причина "костоеды". Проф. В.А.Карлов и проф. А.С.Первухин (Москва) высказали предположение о миохондральной патологии.
   Братья Скоропадские создали материальную базу для научного изучения эпилепсии в Психоневрологическом институте им. В.М.Бехтерева, сделав пожертвование на строительство первой в России клиники для эпилептиков. Здание было построено по проекту архитектора Р.Ф.Мельцера (1860–1943). Было бы справедливым отметить эти факты установкой мемориальной доски в стенах этого учреждения.   

/media/bechter/05_04/38.shtml :: Sunday, 15-Jan-2006 19:59:53 MSK

© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster