Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ ИМЕНИ В.М. БЕХТЕРЕВА  
Том 03/N 3/2006 ИССЛЕДОВАНИЯ

Проявления синдрома перегорания у психиатров и онкологов


Е.И.Лозинская

Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева

Деформация личности профессионала - одна из серьезных психологических проблем в современных социально-экономических условиях, требующих большой мобильности и устойчивости к стрессовым воздействиям [1]. Профессиональное становление сопровождается формированием разнонаправленных особенностей личности. Осуществление конкретных видов деятельности не требует всего многообразия качеств и способностей личности, многие из которых остаются невостребованными. По мере профессионализации успешность деятельности начинает определяться набором профессионально важных качеств, которые годами "эксплуатируются". Некоторые из них могут постепенно трансформироваться в профессионально нежелательные качества. Таким образом, профессиональное развитие - это приобретения и потери, следовательно, становление специалиста, профессионала - не только совершенствование, но и в какой-то мере разрушение, деструкция [2]. Еще в 30-е годы С.Г.Геллерштейн писал: "Надо постоянно помнить, что сущность профессиональной работы заключается не только в выполнении работником ряда активных и реактивных действий, но и в приспособлении организма к тем специфическим особенностям профессии, на фоне которых эти действия совершаются. При этом часто наблюдается деформация не только тела, но и психики работника" [3].
   В настоящее время проблемы производственного стресса, рассматриваемого в рамках синдрома перегорания (burnout syndrome) [4], выделены в DSM-IV-TR в диагностический таксон Z 73 (проблемы, связанные с трудностями управления своей жизнью). Согласно определению ВОЗ "синдром перегорания - это физическое, эмоциональное или мотивационное истощение, характеризующееся нарушением продуктивности в работе и усталостью, бессонницей, повышенной подверженностью соматическим заболеваниям, а также употреблением алкоголя или других психоактивных веществ с целью получить временное облегчение, что имеет тенденцию к развитию физической зависимости и (во многих случаях) суицидальному поведению. Этот синдром обычно расценивается как стресс-реакция в ответ на безжалостные производственные и эмоциональные требования, происходящие от излишней преданности человека своей работе с сопутствующим этому пренебрежением семейной жизнью или отдыхом" [5].
   В исследованиях С.П.Безносова, Р.М.Грановской, Л.Н.Корнеевой [6-8] указано, что деформации развиваются под влиянием условий труда и возраста, искажают конфигурацию личностного профиля профессионала и негативно сказываются на продуктивности труда; в наибольшей степени деформациям подвержены социономические профессии типа "человек-человек" [10]. Деформации, по мнению авторов, по-разному выражаются у представителей разных профессий.
   В профессиональной деятельности врачам приходится сталкиваться с различными фрустрирующими ситуациями. Особый интерес представляет то, каким образом на формирование копинг-поведения влияет специфика обслуживаемого контингента больных. В литературе профессиональная деятельность психиатров и онкологов относится к группе риска по развитию синдрома перегорания [10]. При этом основным фрустрирующим фактором в обеих профессиональных группах считается необходимость иметь дело с больными, страдающими малокурабельными хроническими заболеваниями.
   Целью нашего исследования, проведенного в Санкт-Петербургском научно-исследовательском психоневрологическом институте (НИПНИ) им. В.М.Бехтерева, было изучение стрессовых показателей в профессиональной деятельности врачей-психиатров и врачей-онкологов, а также исследование преобладающих копинг-стратегий и их взаимосвязь с различными аспектами синдрома перегорания.
   В исследование, проводившееся на базе отделения восстановительной терапии психически больных НИПНИ им. В.М.Бехтерева, было включено 137 человек. Из них 98 врачей-психиатров и 39 врачей-онкологов. В группе психиатров 23 человека работали в НИПНИ им. В.М.Бехтерева, 19 - в психоневрологических диспансерах Санкт-Петербурга, 37 - в городских психиатрических больницах, 15 проходили курсы повышения квалификации по психиатрии и психотерапии при Медицинской академии последипломного образования Санкт-Петербурга и 4 являлись врачами-психиатрами скорой психиатрической помощи. Врачи-онкологи являлись сотрудниками НИИ онкологии им. Н.Н.Петрова.
   В ходе исследования были использованы опросники MBI (Maslach Burnout Inventory) [11, 12], где в качестве основных показателей перегорания выделены "эмоциональное истощение", "деперсонализация", "профессиональный рост" и "скука". Одновременно респондентам был предложен опросник [13], разработанный в отделении восстановительной терапии психически больных, предназначенный для выявления стрессовых показателей в профессиональной деятельности указанных групп, а также изучения копинг-поведения в выделенных стрессовых ситуациях.
   Статистическую обработку проводили при помощи статистической программы MIDAS, Statistica, учитывали только статистически достоверные результаты.
   Среди психиатров и онкологов женщины составляли более многочисленную группу (табл. 1). Средний возраст обследованных психиатров составил у мужчин 41,6±2,3 года, у женщин - 39,8±1,5 года. Средний возраст обследованных онкологов составил у мужчин 44,6±2,6 года, у женщин - 34,5±2,2 года. Средняя продолжительность стажа по специальности у психиатров составила 12,84±1,16 года, у онкологов - 12,34±1,78 года. Указанные показатели не имели достоверных различий по Стьюденту. Таким образом, обе обследованные профессиональные группы были сравнимы между собой по данным показателям.
   При анализе различий в проявлении синдрома перегорания между психиатрами и онкологами (табл. 2) было установлено, что онкологи имели статистически достоверно более высокий показатель по субшкале "Деперсонализации" (p<0,01) по сравнению с психиатрами, что также превышало нормативное значение по данной субшкале.
   Как психиатры, так и онкологи имели неудовлетворительный показатель по субшкале "Профессиональный рост", однако статистически достоверных различий в проявлении данного параметра между обеими профессиональными группами не было.

Таблица 1. Сравнительные характеристики обследованных профессиональных групп

Характеристика

Врачи-психиатры

Врачи-онкологи

абс. % абс. %
Пол        
мужчины 32 32,7 18 46,2
женщины 66 67,3 21 53,8
Возраст, лет M(x)±m M(x)±m    
мужчины 41,6±2,3 44,6±2,6    
женщины 39,8±1,5 34,5±2,2    
Стаж по специальности 12,84±1,16 12,34±1,78    

Таблица 2. Показатели синдрома перегорания

Показатель Врачи-психиатры M(x)±m Врачи-онкологи M(x)±m Коэффициент достоверности, р Нормативные показатели
Эмоциональное истощение 15,8±0,9 16,2±1,3 - <17
Деперсонализация 4,9±0,4 7,3±0,7 <0,01 <5
Профессиональный рост 27,4±0,7 27,3±1,1 - >33
Скука 2,76±0,07 2,95±0,07 - <3

   Показатели по субшкалам "Эмоциональное истощение" и "Скука" в обеих профессиональных группах соответствовали нормативному значению.
   Анализ различий в ответах на утверждения опросника MBI выявил наличие статистически достоверных различий между психиатрами и онкологами, согласно которым врачи-онкологи считали, что их человеческие качества не оцениваются на работе должным образом (p<0,05). Одновременно врачи-онкологи испытывали меньшую по сравнению с психиатрами уверенность в том, что не совершат на работе серьезных ошибок (p<0,05). Это различие, очевидно, связано со спецификой онкологических заболеваний, занимающих второе место среди населения по летальности, что порождает у онкологов неуверенность в своей профессиональной компетенции и в итоге неблагоприятно отражается на параметре шкалы "Профессиональный рост" в данной профессиональной группе.
   Частотный анализ выявил наличие достоверных различий (p<0,05) между психиатрами и онкологами по следующим показателям:
   • врачи-психиатры чаще констатировали, что выбор профессии оказал существенное влияние на их жизнь, позволил им стать более терпимыми по отношению к окружающим, а также приобрести опыт, который сделал их общение в быту более успешным; это свидетельствует о положительном влиянии профессии на жизнь психиатров в плане коррекции личностных особенностей;
   • врачи-психиатры чаще целенаправленно выбирают профессию, чем врачи-онкологи, чей выбор профессии оказывается более случайным; на основании проведенного исследования трудно сказать, каким образом мотивация выбора профессии влияет в итоге на формирование синдрома перегорания, можно лишь предположить, что целенаправленный выбор профессии предполагает более адекватное представление о профессиональной деятельности и, таким образом, позволяет избежать разочарований, связанных с нереальными ожиданиями;
   • для врачей-онкологов большую значимость имеет престиж лечебного учреждения, что согласуется с мнением Л.И.Земской [14] о том, что для данной профессиональной группы высоким является престиж специализации; врачи и медицинский персонал убеждены, что они выполняют важную, социально ценную работу, что дает ощущение собственной значимости и право на большие привилегии по сравнению с врачами других специальностей. Для специалистов данной профессиональной группы является немаловажным то, что они имеют дело с высокими технологиями, уникальным оборудованием и находятся на переднем плане новейших открытий.
   • для врачей-онкологов большую важность имеет моральное вознаграждение, благодарность больных, что свидетельствует о большей ориентированности онкологов на получение положительной обратной связи;
   • у врачей-психиатров чаще возникали конфликты с больными в связи с отсутствием прогресса в терапии; в конфликтной ситуации врачи-психиатры чаще испытывают чувства несостоятельности, неуверенности в себе, но при этом стараются проанализировать тактику терапии или обращаются за помощью к коллегам и администрации, что в целом является проявлением активно-продуктивного копинга [15]. Для онкологов согласно Л.И.Земской и соавт. [4], напротив, характерен недостаток рефлексии собственных эмоциональных состояний, что, возможно, затрудняет выработку правильной стратегии проблемно-решающего поведения;
   • для формирования хорошего терапевтического контакта врачи-онкологи считают важным наличие у пациента мотивации к лечению, а врачи-психиатры - наличие у врача положительных чувств к личности больного, что может свидетельствовать о более личностном отношении психиатров;
   • врачи-психиатры лучше переключаются на работе от личных проблем, не связанных с работой, что позволяет говорить о высокой стрессорности профессиональной деятельности врачей-онкологов, а также о неудовлетворительности антистрессорного копинга;
   • врачи-онкологи чаще имели опасения заболеть онкологическим заболеванием, чем психиатры - психическим; возможно, это также связано с высокой степенью летальности, характерной для онкозаболеваний;
   • врачи-психиатры обоих полов чаще констатировали, что им легче работать с пациентами мужского пола, тогда как для онкологов пол пациентов не имел значения, что также свидетельствует о более личностном отношении психиатров к пациентам, а также о большей вероятности возникновения контрпереносных реакций, возникающих у психиатров в процессе общения с пациентами;
   • врачи-онкологи чаще продолжают думать о своих больных дома, что может свидетельствовать о высоком уровне тревожности, а также плохом антистрессорном копинге;
   • врачи-психиатры чаще выражали готовность оставить настоящую работу ради другой, более высокооплачиваемой, если последняя будет интересной и творческой, что свидетельствует скорее о неудовлетворенности психиатров материальным вознаграждением;
   • для улучшения качества своей работы психиатры чаще высказывались за снижение нагрузки и необходимость большего вовлечения пациентов в занятость; реализация данного предложения согласуется с основными принципами реабилитации, широко распространенной в психиатрической практике и повышающей в целом эффективность терапии [5];
   • врачи-онкологи достоверно чаще по сравнению с психиатрами констатировали, что отношения с больными являются для них источником нервного напряжения, что подтверждает точку зрения о высокой стрессорности профессиональной деятельности онкологов и неудовлетворительном антистрессорном копинге в данной профессиональной группе;
   • врачи-онкологи чаще, чем врачи-психиатры, считают, что делают все от них зависящее для пациентов. Видимо, это является одним из способов совладания с чувством вины, возникающем в большинстве случаев у врачей данной профессиональной группы в случае смерти больного.
   Таким образом, онкологи, так же как и психиатры, имели определенное сходство в проявлении синдрома перегорания: демонстрировали общую неудовлетворенность своим профессиональным ростом. В основе этой неудовлетворенности лежат сходные причины: трудности в лечении хронических заболеваний.
   Несмотря на выявленное сходство в проявлении синдрома перегорания между данными профессиональными группами существуют и определенные различия. Было установлено, что для врачей-онкологов более характерно преобладание пассивно-зависимого копинга избегания, дистанцирования, лежащего в основе показателя деперсонализации, выраженность которого и соответственное преобладание данного поведения у врачей-онкологов в итоге, возможно, и приводит к ощущению невостребованности своих человеческих качеств в данной профессиональной группе.
   Также было установлено, что психиатры в отличие от онкологов демонстрируют более личностное отношение к больным и профессии, более успешный антистрессорный копинг, меньшую самостигматизацию. У психиатров чаще, чем у онкологов, возникают напряженные отношения с больными при отсутствии прогресса в терапии, однако они лучше справляются с ними и имеют меньшую зависимость от результатов труда.
   Выявленные особенности проявления синдрома перегорания свидетельствуют о необходимости проведения психокоррекционных мероприятий в указанных профессиональных группах, а также позволяют выделить мишени этого воздействия.

Литература:
1. Абдуллаева М.М. Профессиональная идентичность личности: психосемантический подход. Психол. журн. 2004; 2 (2): 86-95.
2. Зеер Э.Ф. Психология профессий: учебное пособие для вузов. М.: Академический проект, 2003; 336с.
3. История советской психологии труда: Тексты. С. 132.
4. Diagnostic and Stastical Manual of Mental Disorders, Fourth Edition, Text Revision Washington: DC, A. P.A, 2000; 944 p.
5. Кабанов М.М. Реабилитация психически больных. Л.: Медицина, 1985.
6. Безносов С.П. Профессиональная деформация и воспитание личности. В кн.: Крылов А.А. (ред.) Психологическое обеспечение социального развития личности. Л.: 1989.
7. Грановская Р.М., Кржижановская Ю.С. Творчество и преодоление стереотипов. СПб., 1994.
8. Корнеева Л.Н. Профессиональная психология личности. В кн.: Никифоров Г.С. (ред.) Психологическое обеспечение профессиональной деятельности. СПб., 1991.
9. Cherniss C. Staff burnout: job stress in the human service. Beverly Hills (CA): Sage, 1980; 4-9.
10. World Health Organization. "Staff burnout". Guedelines for the primary prevention of mental, neurological and psychoscial disorders. (Doc. WHO/MNH/EVA/88.1). Geneva, WHO.
11. Maslach C, Jackson SE. The Maslach Burnout Inventory. Research Edition. Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1981b.
12. Freudenberger HJ. Staff burnout. J Soc Issues 1974; 30: 159-65.
12. Maslach C, Marec T, Wilmar B. Shaufeli. Professional burnout. Recent developments in theory and research. 1993.
13. Лозинская Е.И. Механизмы формирования и способы профилактики синдрома перегорания у врачей-психиатров. Пособие для врачей. СПб., 2002.
14. Земская Л.И., Ивашкина М.Г., Шкловский Н.Е. и др. Врач-пациент. Проблема канцерофобии. Журн. прикладной психологии. 2000; 1: 14-7.
15. Lazarus RS. Psychological Stress and Coping Process. N.Y: McGrow-Hill, 1966; 29 p.



В начало
/media/bechter/06_03/16.shtml :: Sunday, 26-Nov-2006 17:05:52 MSK
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster