Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ ИМЕНИ В.М. БЕХТЕРЕВА  
Том 03/N 3/2006 КРАТКОЕ СООБЩЕНИЕ

Психологический статус ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС с цереброваскулярными болезнями


Н.П.Ткаченко

Государственное учреждение Медицинский радиологический научный центр РАМН, Обнинск

В отдаленном периоде у ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС отмечаются изменения психологического статуса в виде устойчивых симптомокомплексов личностных расстройств, преимущественно астенических, неврозоподобных, депрессивных, интеллектуально-мнестических [1–4]. По данным Российского национального регистра, показатель заболеваемости болезнями кровообращения среди ликвидаторов статистически значимо превышает спонтанный уровень для мужского населения России [5, 6].
   Целью данной работы было проведение оценки психологического статуса ликвидаторов, имеющих заболевания системы кровообращения, в отдаленный период после аварии на ЧАЭС.   

Объект и методы исследования
   
Проведено обследование 23 мужчин-ликвидаторов, работавших в зоне ЧАЭС в 1986–1987 гг. и находившихся на стационарном лечении с основным диагнозом “дисциркуляторная энцефалопатия гипертоническая и/или атеросклеротическая”. Средний возраст пациентов – 49 лет. Доза внешнего облучения не превышала 250 мЗв. Контрольную группу составили 9 мужчин с такой же патологией, не работавших с источниками ионизирующего излучения (средний возраст – 47 лет).
   Тестирование с использованием ММPI проводили после курса лечения основного заболевания. В этот момент у всех пациентов отмечалась положительная динамика клинической картины соматического заболевания и готовность к участию в обследовании. Обработка проведена при помощи программы "Statistica 6.0".   

Результаты исследования и обсуждение
   
Пациенты обеих групп отмечали улучшение общего самочувствия после лечения основного заболевания. Однако ликвидаторы продолжали предъявлять непостоянные разнообразные жалобы на головные боли, головокружение, нарушение сна, сниженную работоспособность, раздражительность, дискомфорт в области сердца, сердцебиения, боли в суставах. Данные лабораторных исследований в группах не различались, при инструментальном обследовании не выявлено особенностей в течении основного заболевания. Большинство ликвидаторов (16 человек) не работали, так как имели инвалидность или являлись пенсионерами, все пациенты контрольной группы имели постоянную работу.
   В группе ликвидаторов профиль ММPI (см. таблицу) был выше и приближался к "плавающему", что может свидетельствовать о выраженном стрессе и дезадаптации.
   При анализе оценочных шкал отмечен высокий показатель по шкале F (79Т), что отражает высокий уровень эмоциональной напряженности и стресса. В данном случае одновременно с повышением результата по шкале F весь профиль также повышается, при этом не искажаясь, и сохраняется возможность его интерпретации [7]. Такой результат может быть получен у тревожных личностей, нуждающихся в помощи.
   В профиле ликвидаторов имеется несколько пиков. Определяется сочетание повышенных показателей по 1, 3, 6, 7, 8-й шкалам профиля, т.е. имеет место смешанный тип реагирования, что выявляет дисгармоничность личности. При таком типе высокая потребность самореализации сочетается со столь же высоким самоконтролем и тенденцией к сдерживанию поведенческих реакций. Все это сказывается на общем перенапряжении и проявляется соматизацией внутреннего конфликта у ликвидаторов, т.е. психосоматическим вариантом дезадаптации. Пациенты этой группы стремятся истолковать жизненные затруднения, неспособность оправдать ожидания окружающих с позиции, социально приемлемой и представляющейся рациональной им самим. Выявляется демонстрация доминирующих ипохондрических тенденций, механизм защиты по типу "бегства в болезнь". В их поведении борьба с болезнью трансформируется в борьбу за право считаться больным, так как статус пациента позволяет рационализировать их недостаточную социальную активность. Отсюда возникает "рентное" отношение к своему заболеванию, одним из проявлений которого у ликвидаторов было стремление получать ежегодные курсы стационарного лечения.
   В правой части профиля отмечен второй подъем, выявлено повышение на 6, 7 и 8-й шкалах. Сочетание подъема на 6-й шкале с конверсионной пятеркой отражает поведение ликвидаторов с использованием упорных соматических жалоб для давления на окружающих. Свои заболевания пациенты этой группы связывают с работами в зоне ЧАЭС после аварии. Характерными для них были высокая потребность в самоутверждении, настойчивость и одновременно раздражительность, аффективная ригидность. Повышение значения показателя по 7-й шкале отражало заострение тревожно-мнительных черт личности, пик по 8-й шкале – трудности во взаимопонимании с окружающими. Резкое снижение профиля на 0-й шкале в группе ликвидаторов может свидетельствовать о назойливости, мимолетном и поверхностном общении, формальных контактах. Одновременное снижение профиля на 5-й шкале отражает некоторую грубость в поведении, доминантность по отношению к окружающим. Пик профиля на 1-й шкале при снижении его на 0-й может указывать на сочетание склонности предъявлять соматические жалобы и пессимистически оценивать свои перспективы с потребностью сообщить об этом возможно более широкому кругу лиц.
   Усредненный профиль MMPI у ликвидаторов и в контрольной группе

Шкалы

Т-баллы

ликвидаторы контрольная группа
L (ложь) 49 44
F (достоверность) 79 70
K (коррекция) 43 46
Hs (ипохондрия) 91* 66
D (депрессия) 67** 50
Hy (истерия) 78*** 64
Pd (психопатия) 59 60
Mf (мужественность/ 55 55
женственность)    
Pa (паранойя) 77 68
Pt (психастения) 72**** 62
Sc (шизофрения) 74 62
Ma (гипомания) 68 69
Si (интроверсия) 44 52
Примечание. *p<0,005; **p<0,001; ***p<0,01; ****p<0,05.

   Таким образом, ведущими показателями, характеризующими психологическое состояние ликвидаторов, являются ипохондрия, демонстративность поведения, психастения, аффективная ригидность, трудности во взаимоотношениях. Обследование при помощи ММPI ликвидаторов, страдающих заболеваниями системы кровообращения, в отдаленные сроки после участия в работах на ЧАЭС выявляет смешанный тип реагирования, наличие у них состояния дезадаптации и пролонгированного стресса в рамках астеноневротического состояния с доминирующей ипохондричностью.
   В контрольной группе профиль MMPI был достоверным, выявлял также смешанный тип реагирования. Но здесь пики профиля не выходили за границы нормативного разброса, что обычно отражает определенные формы нормальных психических реакций. Профиль имеет тенденцию к подъему на 1-й и 3-й шкалах, что нередко отмечается при соматических заболеваниях (в том числе артериальной гипертонии), в патогенезе которых важную роль играют личностные особенности и ситуации эмоционального стресса.
   Несмотря на одинаковую соматическую патологию в обеих группах, у ликвидаторов обеспокоенность состоянием физического здоровья, как и демонстративность, выявлялись достоверно чаще. Помимо достоверных различий показателей по 1-й и 3-й шкалам, достоверные различия между группами также получены по 2-й и 7-й шкалам, что отражало свойственные группе ликвидаторов выраженную склонность к возникновению внутренней напряженности, тревожность, сниженное настроение, низкую работоспособность, нерешительность, беспокойство, неуверенность в себе.
   Анализ энцефалограммы японских жителей, пострадавших от атомной бомбардировки, позволил сделать вывод об опасности связывать патологические изменения только с атомной бомбардировкой, не принимая во внимание заболевания (атеросклероз церебральных сосудов и т.д.) [8]. Известно, что у пациентов, страдающих артериальной гипертонией, развивается ипохондрический и тревожно-депрессивный тип реагирования [9, 10]. По нашим данным, у ликвидаторов, имеющих сосудистую патологию головного мозга, связанную с артериальной гипертонией и атеросклерозом, эти проявления были более выражены, чем у пациентов контрольной группы с такой же патологией. Таким образом, наличие цереброваскулярного заболевания не является основной причиной изменения психологического состояния ликвидаторов.
   Известно, что ипохондрия проявляется повышенным осознанием наличия симптомов и может быть важным аспектом болезненного поведения, которое изменяется под воздействием какой-то угрозы здоровью. Наличие такой угрозы может усилить малозначительные жалобы, и ипохондрия, возникшая в результате восприятия угрозы здоровью, может быть ключевой концепцией в объяснении роста количества соматических жалоб. Есть данные, что у людей, оказавшихся под воздействием токсических химических веществ, высокий уровень количества симптомов хорошо коррелировал со шкалой ипохондрии, заполненной в то же время [11]. Ипохондрические проявления отмечены у японских жителей, переживших атомную бомбардировку, а после аварии на ЧАЭС – у ликвидаторов и эвакуированного населения [1, 8, 12]. Доминирование ипохондрических тенденций и высокий уровень тревожности у ликвидаторов с соматическими заболеваниями по сравнению со здоровыми мужчинами, профессиональная деятельность которых связана с ионизирующим излучением, было отмечено нами в предыдущем исследовании [13].
   Поведение, ориентированное на болезнь, приводит к снижению социальной активности. Большинство обследованных ликвидаторов не работали, тогда как все пациенты контрольной группы имели постоянную работу. По данным Национального Чернобыльского регистра, около 30% российских ликвидаторов работоспособного возраста имеют инвалидность [14]. В то же время дозовая зависимость для показателя инвалидизации ликвидаторов не выявлена, что означает первостепенную роль социального фактора в динамике роста числа ликвидаторов-инвалидов.
   Чернобыльская авария имела значительные долгосрочные последствия для психического здоровья, однако, по мнению экспертов, обнаруженные отклонения не могут быть отнесены к прямому воздействию ионизирующего излучения [15].

Формирование психологических особенностей у ликвидаторов, вероятно, определяется комплексом факторов, связанных с участием в работах в зоне ЧАЭС после аварии, а также свойствами личности, уровнем общих и профессиональных знаний.

Литература
1. Никифорова А.М. (ред.) Патология отдаленного периода у ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС. СПб.: Бином, 2002; 304 с.
2. Покровский В.И. (ред.) Руководство по реабилитации лиц, подвергшихся стрессорным нагрузкам. М.: Медицина, 2004; 400 с.
3. Логановский К.Н. Неврологические и психопатологические синдромы в отдаленном периоде воздействия ионизирующих излучений. Журн. невропатол. и психиатр. 2000; 4: 15–21.
4. Титиевский С.В., Табачников С.И. Динамика психических расстройств у участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Журн. невропатол. и психиатр. 1997; 11: 61–2.
5. Бирюков А.П., Иванов С.И., Меских Н.Е. и др. Состояние здоровья ликвидаторов по данным РГМДР: динамика заболеваемости и ее нозологическая структура. Радиация и риск. 1999; 11: 21–33.
6. Ivanov VK, Maksioutov MA, Chekin SYu et al. Radiation-epidemiological analysis of incidence of non-cancer diseases among the Chernobyl liquidators. Health Phys 2000; 5: 495–501.
7. Березин Ф.Б., Мирошников М.П., Соколова Е.Д. Методика многостороннего исследования личности. М.: Фолиум, 1994; 175 с.
8. Yamada M, Sasaki H. Psychoneurological and psychological effects. In: Shigematsu I., Ito C., Kamada N., Akiyama M. et al. (eds.) Effects of A-Bomb Radiation on the Human Body. Tokyo: 1995; 405 p.
9. Оганов Р.Г., Ольбинская Л.И., Смулевич А.Б. и др. Депрессии и расстройства депрессивного спектра в общемедицинской практике. Результаты программы КОМПАС. Кардиология. 2004; 1: 48–54.
10. Шкарин В.В., Шкарина И.Н., Малыгин В.Л. Психологические аспекты системного подхода к внутринозологической диагностике при артериальной гипертонии. Тер. архив. 2000; 11: 43–6.
11. Хавенаар Й.М. После Чернобыля: Исследование психологических факторов, воздействующих на здоровье после радиационной катастрофы. М., 1996; 189 с.
12. Нягу А.И., Логановский К.Н. Нейропсихиатрические эффекты ионизирующих излучений. Киев: 1998; 225 с.
13. Матвеева Н.П., Каплан М.А., Белехов В.В. Психологический статус ликвидаторов в отдаленный период после окончания работ в зоне ЧАЭС. Радиация и риск. 1999; 11: 94–100.
14. Tsyb AF, Ivanov VK. Remote health effects of the Chernobyl accident: prediction and actual data. Int J Radiat Med 2001; 3 (1–2): 135–6.
15. Отчет Научного комитета ООН по действию атомной радиации за 2000 год. Приложение J. Уровни облучения и эффекты в результате Чернобыльской аварии. Ю.С.Рябухин, С.П.Ярмоненко (ред.) М.: РАДЭКОН, 2001; 152 с.



В начало
/media/bechter/06_03/37.shtml :: Sunday, 26-Nov-2006 17:06:28 MSK
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster