начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

 

---

Том 04/N 8/2002

ГИНЕКОЛОГИЧЕСКАЯ ЭНДОКРИНОЛОГИЯ

---

Гиперпролактинемия и функции репродуктивной системы у женщин

---

А.А.Осипова

Отделение гинекологической эндокринологии (руководитель – проф. В.П.Сметник) Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН (дир. – акад. РАМН В.И.Кулаков), Москва

---

  Впервые взаимосвязь аменореи и галактореи была отмечена Гиппократом 2500 лет назад (афоризм 39, раздел V). Несмотря на многочисленные описания синдромов, связанных с гиперпролактинемией (ГП) с конца XIX века, идентификация пролактина (ПРЛ) человека была осуществлена лишь в 1970 г. С этого периода началась "эра" пролактина. В 1980 г. осуществлено клонирование гена человеческого ПРЛ, а в конце 80-х годов был обнаружен Pit-1 – тканеспецифический фактор, активирующий транскрипцию гена ПРЛ.
   Эволюционные исследования, основанные на структуре протеина ПРЛ и гена, продемонстрировали древнюю историю развития молекулы ПРЛ. Была выявлена также значимость этого гормона у многих видов животных, включая рыб, амфибий и птиц. У человека основная роль ПРЛ заключается в стимуляции развития ткани молочной железы, синтезе лактальбумина, а также в регуляции осмотического гомеостаза, иммуномодуляции, влиянии на репродуктивную систему.
   Действие ПРЛ обусловлено его связыванием со специфическими рецепторами, представленными во многих органах и тканях: ЦНС, репродуктивной системе, молочной железе, надпочечниках, почках, печени, эпителии желудка и кишечника, иммунных клетках, костной ткани и др.
   Ген ПРЛ (7,5 kb) расположен на 6-й хромосоме, имеет общее с геном гормона роста происхождение и сходную структуру. ПРЛ представляет собой полипептидную цепь, состоящую из 198 аминокислотных остатков с тремя дисульфидными мостиками.
   Лактотрофы взрослого человека составляют примерно 15–25% числа клеток аденогипофиза и являются основным источником ПРЛ. Экспрессия гена ПРЛ осуществляется при помощи специфического гипофизарного транскрипторного фактора Pit-1, активация которого находится под контролем дофамина (ДА). Секреция ПРЛ происходит путем экзоцитоза клеток секреторных гранул, содержащих ПРЛ с хроматогранином и секретогранином, являющимися белками-накопителями.
   Основной формой ПРЛ является молекула ПРЛ с молекулярной массой 23 кДа, обладающая высокой рецепторной связывающей и биологической активностью. Посттранскрипционные и посттрансляционные модификации приводят к появлению большого разнообразия форм, имеющих различную иммунореактивность, биологическую активность. Так, выделяют гликозилированные формы ПРЛ (25 кДа), полимерные "большие" формы ПРЛ (45–50 кДа), мультимерные или ассоциированные с антипролактиновыми антителами "большие-большие" формы ПРЛ (150 кДа). Считается, что "большая" и "большая-большая" формы ПРЛ имеют более низкое сродство к рецепторам и обладают незначительной биологической активностью, чем и объясняется отсутствие клинических признаков ГП при обнаружении в сыворотке крови данных изоформ ПРЛ.
   Регуляция ПРЛ, единственного среди всех гипофизарных гормонов, находится под постоянным тормозящим воздействием гипоталамуса. Общепризнанно, что ПРЛ-ингибирующим фактором (ПИФ) является гипоталамический нейротрансмиттер ДА, оказывающий прямое воздействие на гипофизарные лактотрофы. Нейроны тубероинфундибулярной дофаминергической системы берут начало в аркуатных ядрах медиобазального гипоталамуса, аксоны расположены в наружном слое срединного возвышения. Через портальную систему ДА поступает к лактотрофам аденогипофиза, где связывается с Д₂-рецепторами, представленными двумя изоформами. Взаимодействуя с каждой из изоформ рецепторов, ДА гиперполяризует мембрану лактотрофов и может дифференцированно приводить к активации множества сигнальных трансдукционных путей, что в свою очередь вызывает снижение уровней внутриклеточной цАМФ, кальция и фосфоинозитида и, следовательно, снижение зависимой от цАМФ и Са²⁺ секреции ПРЛ. Было выявлено прямое действие ДА на транскрипцию AP2-связующего локуса гена ПРЛ. Однако более значимым в его ингибиторном действии, возможно, является непрямое влияние ДА, опосредованное Pit-1. Определена корреляция между выраженностью экспрессии мРНК Pit-1 и мРНК Д₂-рецепторов лактотрофов. Показано, что цАМФ стимулирует, а ДА тормозит транскрипцию мРНК гена ПРЛ и клеточную пролиферацию ПРЛ.
   Другими ингибиторами секреции ПРЛ являются нейротрансмиттер ГАМК и гонадотропин-рилизинг-ассоциированный пептид (предшественник Гн-РГ, 56-аминокислотный полипептид). Активность этих ПРЛ-ингибиторных факторов в 100 раз ниже ДА, что заставляет задуматься над их физиологической ролью. Потенциальными ингибиторами ПРЛ in vitro являются эндотелин-1 и эндотелин-2. Имеются данные о возможности участия оксида азота в ингибиции дофамином секреции ПРЛ.
   Роль ПРЛ-стимулирующих факторов заключается в быстром повышении секреторной активности лактотрофов. В стимуляции секреции ПРЛ участвуют ТРГ, Гн-РГ, ацетилхолин, серотонин, эндогенные опиоиды, гистамин, окситоцин, ангиотензин-вазоактивный интестинальный пептид, вазопрессин-косинтезированный 39 аминокислотный пептид, нейротензин, гистамин, субстанция Р, мелатонин и др.
   Регулирующее воздействие на ПРЛ оказывают и периферические гормоны. Эстрогены стимулируют рост и дифференцировку лактотрофов, усиливают экспрессию гена ПРЛ, синтез, хранение и секрецию ПРЛ. К стимуляторам секреции ПРЛ относят также инсулин, глюкокортикоиды подавляют секрецию ПРЛ, тиреоидные гормоны обладают как стимулирующим, так и тормозящим эффектом на секрецию ПРЛ, преобладающим, по-видимому, является ингибиторное действие.
   Патологическая ГП является наиболее частым нарушением гипоталамо-гипофизарной системы, встречающимся в клинической практике. Эпидемиологические исследования в Японии, включавшие 10 550 человек, показали, что гиперпролактиновые состояния выявляются у 0,5% женщин. Различают физиологическую, патологическую гиперсекрецию ПРЛ, а также вызванную фармакологическими агентами.
   Физиологическими причинами ГП являются: физические упражнения, медицинские манипуляции (венепункция и др.), сон, гипогликемия, психологический стресс, период беременности, кормление грудью (акт сосания), раздражение соска молочной железы, половой акт, прием белковой пищи.
   Для установления патологической ГП требуется проведение не менее 2 определений уровня ПРЛ в сыворотке крови с интервалом в неделю.
   Причинами патологической ГП являются:

   Фармакологическими препаратами, вызывающими ГП, являются:

   В литературе чаще стали появляться указания на случаи лимфоцитарного аутоиммунного гипофизита и синдрома множественной эндокринной неоплазии (МЭН I) как причины ГП.
   Известно, что гиперплазия лактотрофов может развиваться при различных состояниях: при длительная гиперсекреция тиреолиберина, хроническое стрессорное воздействие, лечение эстрогенами; может сопровождать другие аденомы гипофиза. Последние исследования с использованием методов молекулярной генетики продемонстрировали моноклональную природу гипофизарных опухолей. Современные теории патогенеза опухолей гипофиза объединяют "гипоталамическую" и "гипофизарную" гипотезы, представляют двухстадийную модель туморогенеза: на начальной стадии происходит спонтанная или индуцированная мутация пролактотрофов, ведущая к формированию клона независимо пролиферирующих клеток. На стадии промоции под действием биологически активных веществ (в том числе рилизинг-гормонов и гипофизарных факторов роста) происходит рост аденомы.
   Пролактинсекретирующие опухоли малигнизируются крайне редко, метастазируя в другие отделы ЦНС или за ее пределы. При динамическом наблюдении пациенток с микропролактиномами (менее 10 мм в диаметре) отмечено, что их размеры увеличиваются менее чем у 25% обследованных, возможно их спонтанное уменьшение. Лишь в 2% случаев имеют признаки инвазивного роста. У 80% пациенток с микропролактиномами в течение 6 лет наблюдения и при отсутствии терапии не выявлено увеличение размеров опухоли и повышение уровня ПРЛ, у 10% – отмечен рост опухоли, у 10% женщин определена спонтанная нормализация уровня ПРЛ. В то же время макропролактиномы (более 10 мм в диаметре) при отсутствии терапии обладают большим потенциалом роста, чаще приводят к сужению полей зрения и гипофизарной недостаточности.
   Пролактиномы выявляются у 32% пациенток с ГП, составляют 40–50% всех опухолей гипофиза, 80% всех функционирующих аденом гипофиза. В то же время краниография, а в ряде случаев и компьютерная томография не позволяют диагностировать все случаи очаговой патологии гипофиза. В настоящее время, по мнению большинства авторов, для выявления очаговой патологии гипофиза методом выбора является магнитно-резонансная томография, позволяющая определить размеры, локализацию, структуру гипофизарных образований, диагностировать синдром "пустого" турецкого седла.   

Клиническая картина ГП
   Нарушения функций репродуктивной системы являются наиболее частыми симптомами патологической ГП и причиной обращения пациенток к гинекологам. У большинства женщин, страдающих ГП, имеются нарушения менструального цикла, репродуктивной функции. Так, нарушения менструального цикла (олиго-, аменорея) наблюдаются у 80% больных с ГП, бесплодие – до 70%, галакторея до 78% случаев. При сохраненном менструальном цикле, как правило, отмечается ановуляция или НЛФ. ГП выявляется у 9–17% женщин с нарушениями репродуктивной системы. ГП встречается у 15–30% женщин со вторичной аменореей или олигоменореей и приблизительно у 30–70% женщин с галактореей или бесплодием. В клиниках планирования семьи ГП определяется в 5% случаев.
   Повышенные концентрации ПРЛ оказывают ингибиторное действие на гипоталамо-гипофизарно-яичниковую систему. Обсуждаются механизмы, вызывающие гипофункцию яичников у данных пациенток. В основном рассматриваются центральный и периферический механизмы действия.
   Разнообразное биологическое действие ПРЛ, а также, часто встречающееся при ГП состояние гипофункции яичников приводят при патологическом повышении ПРЛ к множественным нарушениям функций различных органов и систем и некоторых обменных процессов.
   Помимо нарушений функций репродуктивной системы ГП может сопровождаться психоневрологическими расстройствами, болями, нагрубанием и патологическими изменениями молочных желез, снижением либидо, повышением массы тела, гирсутизмом, остеопорозом или остеопенией.
   При ГП-состояниях могут выявляться галакторея, макромастия, масталгия, инволютивные изменения и доброкачественные заболевания молочных желез. Молочные железы являются основным органом-мишенью ПРЛ у человека, в них определяются рецепторы ПРЛ. Так, нарушения структуры молочных желез выявляются у подавляющего большинства больных с ГП, в том числе мастопатия – у половины пациенток, инволютивные изменения – у каждой третьей больной.
   У пациенток с ГП выявляется снижение минеральной плотности костной ткани (МПКТ) до 25% в сравнении с группой контроля. Показатели МПКТ по Z-критерию у молодых пациенток с ГП достоверно ниже, чем у женщин в пери- и постменопаузе. Снижение МПКТ при ГП выявляется в 18–70% случаев. При этом достоверно чаще остеопороз диагностируют у пациенток с пролактиномами в сравнении с неопухолевым генезом заболевания, более выраженный процесс деминерализации обнаруживается в поясничном отделе позвоночника и шейке бедра (области Варда) – в костях трабекулярного строения.
   Если в ранних описаниях заболевания подчеркивалось истощение больных на фоне обильной галактореи ("молочная сухотка"), то в современных условиях, напротив, нередко выявляется умеренное ожирение. Различная степень ожирения отмечается у 50–60% пациенток, при этом избыточная масса тела определяется в 1,5 раза чаще у пациенток с пролактиномами в сравнении с неопухолевым генезом заболевания. У пациенток с ГП выявляется высокая частота центрального типа ожирения, практически в 2 раза чаще наблюдаемая в когорте больных с пролактиномами.
   Известна роль ПРЛ в поведенческих реакциях у многих видов животных, ПРЛ является ключевым фактором в регуляции материнского поведения. Места связывания ПРЛ в ЦНС человека обнаружены в гипоталамусе, сосудистых сплетениях, в субстанции nigra. У пациенток с ГП могут появляться депрессивные состояния, повышенная тревожность, раздражительность и даже враждебность.
   Жалобы неспецифического характера – повышенная утомляемость, слабость, снижение памяти, боли в области сердца – наблюдаются практически у каждой четвертой женщины с ГП, головные боли отмечаются абсолютным большинством пациенток с ГП.
   Клиническое течение ГП, как правило, усугубляется при наличии пролактиномы, при выраженных явлениях гипофункции яичников, что не позволяет исключить и роли гипоэстрогении в развитии целого ряда патологических состояний.
   В целом данные о выраженных нарушениях функций репродуктивной системы и некоторых других органов и систем организма и возможности прогрессирования опухоли обусловливают необходимость коррекции данного патологического состояния.   

Лечение ГП
   В настоящее время существует три основных метода терапии ГП: медикаментозный, хирургический, а также лучевая терапия. Ведущее место в лечении ГП принадлежит медикаментозному лечению. Основными показаниями к терапии патологической ГП являются бесплодие, выраженная гипофункция яичников, наличие клинически манифестирующей пролактинсекретирующей аденомы гипофиза.
   Выделяют 3 поколения препаратов для лечения ГП:
   I – агонисты дофамина – эргот и его производные (бромокриптин, лизурид, перголид и др.); II – неэрготсодержащие дофаминомиметические средства – квинаголид; III – новый агонист дофамина, дериват эрголина – каберголин.
   В 1971 г. было установлено, что бромокриптин, используемый для лечения болезни Паркинсона, существенно подавляет секрецию ПРЛ. Первая публикация "Бромокриптин подавляет галакторею" появилась в Британском медицинском журнале в 1971 г., с этого момента началась "золотая эра" в лечении ГП аналогами дофамина.
   Действие препаратов – аналогов дофамина – основано на связывании их со специфическими дофаминергическими Д₂ рецепторами на поверхности лактотрофов. Это приводит к снижению уровня цАМФ и внутриклеточного кальция, в результате чего происходит торможение секреции ПРЛ (быстрый эффект наблюдается через несколько часов), а также снижение транскрипции гена ПРЛ и синтеза ПРЛ (медленный эффект – через несколько дней).
   Идентифицированы несколько подтипов дофаминергических рецепторов Д₁- и Д₂-рецепторы в ЦНС. Каждый ДА препарат обладает сродством к определенным подтипам рецепторов, оказывает индивидуальное действие на эндокринную, центральную нервную и кардиоваскулярную системы.
   Бромокриптин – наиболее распространенный аналог дофамина первого поколения, алкалоид спорыньи, до настоящего времени остается "золотым стандартом" в лечении ГП, эффективным в снижении уровня ПРЛ, уменьшении размеров пролактином, восстановлении репродуктивной функции.
   Неселективность действия бромокриптина, обусловленная антагонистическим влиянием на Д₁-рецепторы, a₁-адренорецепторы, серотониновые рецепторы, у большинства пациенток приводит к появлению ряда побочных действий, таких как сонливость, головная боль, головокружение, ортостатический коллапс, тошнота, рвота, боль в эпигастрии. Это является причиной отказа от лечения у 5–10% больных. При применении больших доз (более 10 мг/сут) возможны галлюцинации, нарушения зрения, сухость во рту, судороги в икроножных мышцах. Психотические реакции отмечаются у 1% пациенток. Постепенное увеличение дозы с учетом эффективности лечения (показатели нормализации уровня ПРЛ), использование минимально-оптимальных доз позволяет снизить частоту и тяжесть побочных явлений. Для лечения ГП в большинстве случаев используют суточную дозу бромокриптина 5–12,5 мг. До установления терапевтической дозы препарата рекомендуется ежемесячный контроль уровня ПРЛ в крови. Короткий период полувыведения является причиной непродолжительного действия и необходимости регулярного приема препарата – несколько раз в сутки.
   Созданы пролонгированные формы бромокриптина: бромокриптин SRO, а также депо-форма препарата (бромокриптин LAR). Трансвагинальное назначение бромокриптина позволяет исключить побочные действия препарата, наблюдаемые при пероральном приеме. Получены предварительные положительные данные об эффективности назальной формы препарата.
   При непереносимости бромокриптина возможно использование других аналогов дофамина I поколения – лизурида, тергурида. Существенных клинических преимуществ перед бромокриптином они не имеют, и переносимость бромокриптина в целом значительно лучше. Наиболее распространенный антисеротонинергический препарат – метерголин, по клинической эффективности он уступает бромокриптину и лизуриду.
   Следует отметить, что у 5–18% пациенток с пролактиномами гипофиза возникает резистентность к аналогам дофамина I поколения, что может быть обусловлено дефектами Д₂-рецепторов. Несовершенство аналогов дофамина I поколения явилось основанием для создания новых селективных в отношении Д₂-рецепторов агонистов дофамина II (квинаголид) и III (каберголин) поколений, которые характеризуются большей эффективностью и лучшей переносимостью. Примерно у 9 из 10 пациенток, резистентных к бромокриптину, при применении квинаголида, каберголина происходит нормализация уровня ПРЛ.
   Квинаголид, 75 мкг – агонист дофамина II поколения, неэрголиновый. Относится к классу октабензо(g)хилонов, практически селективный в отношении Д₂-рецепторов лактотрофов с незначительным антагонистическим действием в отношении a₁-адренорецепторов, Д₁- и серотониновых рецепторов, является высокоэффективным препаратом, обладающим высокой переносимостью и пролонгированностью действия.
   Пролонгированность действия препарата (период полувыведения основного соединения около 11,5 ч) позволяет увеличивать продолжительность эффективного действия до 24 ч и назначать препарат 1 раз в сутки. Для снижения частоты побочных явлений предлагается назначать квинаголид по схеме, начиная со стартовых доз, с постепенным их увеличением (первые 3 дня по 25 мкг, далее 3 дня по 50 мкг, в дальнейшем 75 мкг). При отсутствии нормализации уровня ПРЛ следует увеличивать дозу препарата ежемесячно на 75 мкг; суточная доза квинаголида, необходимая для снижения ПРЛ, как правило составляет 75–300 мкг, используются и более высокие дозы препарата – до 600 мкг.
   К последним достижениям в области лечения ГП относится создание III поколения агонистов дофамина, деривата спорыньи – каберголина, 0,5 мг (1-[(6-allylergolin-8b-yl)carbonil]-1-[3-(dimetyl-amino)propyl]-3-ethylurea). Это высокоселективный, мощный и пролонгированный ингибитор секреции ПРЛ, что позволяет назначать его 1–2 раза в неделю. У подавляющего числа пациенток, резистентных как к бромокриптину (9 из 10), так и квинаголиду (7 из 10), каберголин способствует нормолизации уровня ПРЛ и востановлению менструальных циклов.
   Фармакокинетика препарата характеризуется быстрой абсорбцией после однократного приема (концентрации ПРЛ в плазме здоровых людей значительно снижались через 3 ч после назначения 0,2–0,6 мг каберголина) и медленной экскрецией препарата и его метаболитов. Достигнутый уровень ПРЛ сохранялся в течение 168 ч после назначения 0,4 мг каберголина, 0,6 мг – более 2 нед. Рекомендуемые дозы препарата составляют 0,25–2 мг/нед, возможно применение и более высоких доз препарата – до 4 мг/нед. У пациенток с неопухолевым генезом ГП целесообразно использовать в качестве начальных минимальных доз препарата 0,25 мг в неделю (по 1/4 таблетки 2 раза в неделю), при отсутствии нормализации уровня ПРЛ повышать дозу до 0,5 мг в неделю (по 1/2 таблетки 2 раза в неделю), в дальнейшем при необходимости проводить ежемесячное увеличение дозы на 0,5 мг до 2 мг в неделю. У пациенток с пролактиномами целесообразно применение начальной дозы 0,5 мг в неделю с дальнейшим, по показаниям, ежемесячным увеличением дозы до 0,5 мг в неделю.
   Эффект снижения уровня ПРЛ у пациенток, принимавших каберголин, имеет тенденцию к плавному повышению после окончания курса терапии. Нормальные уровни ПРЛ определяются через 15 дней и сниженная его концентрация по сравнению с исходной в течение 4–6 мес после отмены длительно принимаемого каберголина.
   Эффективность лечения агонистами дофамина оценивается по степени нормализации уровня ПРЛ, восстановления менструального цикла, восстановления овуляций, прекращения галактореи, сокращения размеров аденомы гипофиза. Так, нормализация уровня ПРЛ при лечении различными агонистами дофамина достигает 60–100%, частота восстановления менструаций – 70–100%, восстановления овуляций – 52–80%, частота наступления беременности – до 80%, прекращение галактореи – 78–100%, уменьшение размеров пролактином – у 48–83% пациенток, исчезновение опухоли – до 26% случаев.
   Многочисленные данные свидетельствуют о высокой эффективности всех трех основных представителей агонистов дофамина: бромокриптина, квинаголида и каберголина, с лучшим пролактинингибирующим и пролонгированным эффектом каберголина, особенно у пациенток с пролактиномами.
   Применение каберголина наряду с нормализацией функций репродуктивной системы приводит к благоприятным изменениям и других органов и систем. Так, на фоне 6 мес лечения выявлено значимое повышение МПКТ в поясничном отделе позвоночника (~2%), определено достоверное снижение показателей индекса массы тела у пациенток с избыточной массой тела, нормализация структуры молочных желез у ряда пациенток. Анализ результатов электрической активности мозга пациенток с ГП показал тенденцию к нормализации деятельности различных нейромедиаторных систем мозга у ~ 25% больных, по данным анкетирования определено достоверное улучшение как психоэмоционального фона, так и сводных показателей сфер функционирования, интегрального показателя качества жизни в среднем в 1,5–2 раза.
   Отмечается более высокая переносимость квинаголида и особенно каберголина в сравнении с бромокриптином у пациенток с ГП, меньшее число побочных явлений со стороны желудочно-кишечного тракта. Частота побочных эффектов при лечении каберголином приблизительно в 2 раза ниже, чем при лечении квинаголидом, и в среднем в 3 раза ниже, чем при лечении бромокриптином. Так, лечение каберголином эффективно у 8 из 10 пациенток с непереносимостью бромокриптина. Частота тяжелых побочных явлений среди женщин, получавших бромокриптин, в 2 раза превышает этот показатель у больных, лечившихся каберголином.
   Следует отметить, что за последние 30 лет опубликованы многочисленные сообщения о безопасности бромокриптина; при его применении не отмечено увеличения риска самопроизвольных абортов, врожденных аномалий развития плода. Из разрозненных и немногочисленных данных следует, что при использовании квинаголида для подготовки к беременности также не выявлено отрицательного влияния на плод. Данные о частоте наступления беременности и исходе ее при лечении каберголином обнадеживающие, однако недостаточные, что наряду с выраженной пролонгированностью действия обусловливает целесообразность контрацепции в течении всего периода лечения и 1 мес после его отмены барьерным методом.
   Учитывая отсутствие значимых различий в частоте восстановления овуляций и наступления беременности в зависимости от препарата, целесообразно применение бромокриптина, квинаголида в качестве основных препаратов для лечения бесплодия у пациенток с ГП. В остальных случаях каберголин можно считать препаратом выбора при лечении нарушений, вызванных ГП, особенно опухолевого генеза.
   Таким образом, анализ данных литература свидетельствует о пристальном внимании ученых к проблеме ГП, особенно в ракурсе бесплодия, поисков патогенетических механизмов, регуляторных взаимоотношений ПРЛ с локальными и периферическими факторами, генетики ПРЛ.
   Многообразие влияния ПРЛ на организм женщины обусловлено широтой его биологического действия, активным взаимодействием с нейромедиаторами, периферическими гормонами, наличием рецепторов ПРЛ во многих органах и тканях организма. Общеизвестно, что выраженная гипофункция яичников, наиболее часто встречающаяся у женщин с опухолевым генезом ГП, усугубляет клиническую картину заболевания, приводит к нарушениям не только репродуктивной системы, но и других органов и систем.
   Очевидно, что аналоги дофамина являются эффективными при леченияи патологической ГП, однако применение наиболее распространенного препарата этого класса – агониста дофамина I поколения бромокриптина – связывают с высокой частотой побочных явлений; у некоторых пациенток отмечается резистентность к бромокриптину. Созданные аналоги дофамина II и III поколений (квинаголид и каберголин) характеризуются высокой селективностью к Д₂-рецепторам лактотрофов, эффективностью и хорошей переносимостью.
   Углубленное изучение механизмов регуляции ПРЛ, воздействия его на функции репродуктивной системы и другие органы и системы в целом и использование препаратов нового поколения – квинаголида, каберголина – позволят глубже понять этиологию и патогенез ГП и повысить эффективность ее лечения.

/media/consilium/02_08c/19.shtml :: Sunday, 26-Jan-2003 19:57:06 MSK

© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster