Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

АРТЕРИАЛЬНАЯ ГИПЕРТЕНЗИЯ  
Том 8/N 2/2002 ОБЗОРЫ

Кальцинеурин как регулятор миокардиальной гипертрофии:'за' и 'против'


О.А. Овчинникова, А.О. Конради

Научно-исследовательский институт кардиологии МЗ РФ,Санкт-Петербург

Резюме. Кальций-зависимая фосфатаза, кальцинеурин, по современным представлениям, является одним из важнейших регуляторных внутриклеточных белков. В настоящем обзоре приводятся результаты основных экспериментальных и культуральных исследований, посвященных изучению роли данного белка в процессе миокардиальной гипертрофии. Сегодня накапливается все больше данных об участии кальцинеурина в процессе гипертрофии кардиомиоцитов при перегрузке, что подтверждается ингибированием процессов белкового синтеза в присутствии ингибиторов кальцинеурина. При этом ключевая роль кальцинеурина в гипертрофическом ответе клетки разделяется не всеми исследователями.
Ключевые слова: кальцинеурин, гипертрофия левого желудочка, артериальная гипертензия

Calcineurin as myocardial hypertrophy protein : pro and contra
O.A. Ovchinnikova, A.O. Konradi
Research Institute of Cardiology, Saint-Petersburg, Russia

Summary. Calcium-dependent phosphatase calcineurin is generally considered to be an important intracellular regulating protein. The review describes the data of experimental and cultural studies on participation of calcineurin in myocardial hypertrophy development. Nowadays evidence is accumulating that calcineurin contributes to cardiomyocyte hypertrophy during strain, what is supported by the data on inhibition of protein synthesis in the presence of calcineurin inhibitors. At the same time, the key role of calcineurin in this process is controversial.
Key words: calcineurin, left ventricular hypertrophy, hypertension

Введение
   
Гипертрофия миокарда (ГМ), преимущественно левого желудочка (ГЛЖ), занимает особую позицию среди структурных изменений сердца и, являясь естественным ответом на любое повреждение или нагрузку, нормализует основные параметры сократимости сердечной мышцы [1, 2] Однако ГЛЖ может привести к дисфункции миокарда и является фактором повышенного риска сердечно-сосудистой заболеваемости, в том числе ишемии, инфаркта миокарда, инсульта, застойной сердечной недостаточности, желудочковых нарушений ритма, а также внезапной смерти [3, 4]. Несмотря на длительное изучение данной проблемы, до сих пор актуальным остается поиск патогенетических механизмов, ответственных за становление и прогрессирование ГМ при различных патологических состояниях.
   Причиной ГЛЖ могут стать как внутренние, так и внешние факторы. В связи с этим выделяют первичные и вторичные гипертрофии. Внутренние факторы представляют собой нарушения экспрессии или мутации в генах для белков сократительного аппарата кардиомиоцитов [5], среди которых наиболее изученными являются мутации в генах для тяжелых цепей b-миозина, сердечного тропонина Т, a-тропомиозина, миозин-связывающего белка С, легких цепей миозина и сердечного a-актина [6, 7]. Наиболее значимыми внешними факторами можно считать перегрузку давлением и объемом, растяжение миоцитов [2, 4, 8, 9] и воздействие нейрогуморальных агентов [2], таких как ангиотензин II
   [2, 10–12], эндотелин-1 (Ет-1) [13, 14], катехоламины (КА) [15], инсулиноподобный фактор роста-2 [2], миотрофин [16], трансформирующий фактор роста В [17], кардиотрофин [1] и интерлейкин-1 [18]. Несмотря на разнообразие стимулов для развития гипертрофии, конечные механизмы гипертрофического ответа кардиомиоцитов реализуются на клеточном уровне посредством стимуляции внутриклеточных сигнальных каскадов и изменения экспрессии ряда генов [11–14,19, 20]. При этом полностью механизмы развития гипертрофии на клеточном уровне in vivo не установлены. Тогда как более глубокое и детальное изучение последовательности внутриклеточных событий крайне необходимо, так как это может способствовать развитию новых направлений в лечении гипертрофии [2].
   Некоторые авторы называют внутриклеточный уровень кальция (Са) одним из основных факторов регуляции сократимости миокарда [21, 22]. Считается также, что колебания уровня Са, а именно его увеличение, является важным фактором внутриклеточной регуляции развития гипертрофии клетки [20, 22]. Многие механические и гуморальные факторы, приводящие к ГЛЖ, оказывают свое действие через изменение уровня внутриклеточного Са. Так, было показано, что увеличение Са в клетке может происходить в ответ на растяжение миокарда или повышение нагрузки на сердце [9, 12, 22]. Среди гуморальных факторов, увеличивающих внутриклеточную концентрацию Са [4, 5, 12] через активацию фосфолипазы-С [2, 8, 10, 12] и, тем самым, способствующих развитию гипертрофии миокарда, многие авторы называют ангиотензин II, КА и Ет-1. Кроме того, мутации генов некоторых белков саркомера приводят к увеличению концентрации Са, что способствует усилению сократимости и поддержанию сердечного выброса [7]. Таким образом, при развитии ГМ внутренние и внешние факторы оказывают свое влияние с помощью общих внутриклеточных механизмов, причем одна из ведущих ролей в этом процессе отводится уровню внутриклеточного Са.
   В свою очередь на увеличение концентрации ионов Са реагируют многие внутриклеточные медиаторы и транскрипционные факторы [22, 23], одним из которых является белок кальцинеурин (КН), Са-кальмодулин-зависимая фосфатаза. Это обстоятельство послужило основанием для формирования гипотезы об важном значении КН в передаче гипертрофического сигнала in vivo и in vitro [4]. Данное предположение вызвало широкий интерес, и были выполнены исследования, как подтверждающие, так и опровергающие его. В данном обзоре представлены имеющиеся на настоящий момент сведения об участии КН в развитии гипертрофии сердца, главным образом при артериальной гипертензии, а также новые перспективы лечения гипертрофии в свете этой проблемы.   

Кальцинеурин
   
КН, фосфопротеин фосфатаза 2В [24], представляет собой Са / кальмодулин- зависимую фосфопротеин фосфатазу из семейства серин/трионин фосфатаз. Впервые он был выделен из мозга млекопитающих [25]. КН представляет собой гетеродимер, состоящий из каталитического фрагмента, КН А (КНА) с молекулярной массой 59 килодальтон, и регуляторного фрагмента, КН Б (КНБ) с молекулярной массой 19 килодальтон [24, 26–28]. У млекопитающих КНА классифицирован на 3 изоформы: a-, b- и g-типы. Первые два типа впервые были изолированы из человеческого, крысиного и мышиного мозга и мышиного тимуса [25]. Экспрессия g-типа КНА специфична для яичек мышей и человека [25]. КНБ имеет две изоформы: мозговую, ассоциированную с
   КНА и КНБ, и яичковую, экспрессирующуюся в гонадах [25]. У человека КНА кодируется 2 генами, располагающимися в 4-й и 10-й хромосоме соответственно, для КНБ был идентифицирован один ген во 2-й хромосоме [26, 27].
   Структура КНА представлена четырьмя функциональными доменами: каталитическим доменом на N-конце и тремя доменами на С-конце – доменом для связывания КНБ (БСД), доменом для связывания кальмодулина (КСД) и аутоингибиторным доменом (АИД) [24, 28, 29]. Структура КНБ сходна со структурой кальмодулина (КМ) [26, 27, 30] и содержит два Са-связывающих домена, способных связывать два иона Са.
   Изолированный КНА неактивен. Для его активации необходимо взаимодействие с КНБ и Са-зависимым белком, КМ [28]. Для связывания указанных белков с молекулой КНА имеется два отдельных домена, и, несмотря на то, что структуры белков одинаковы, механизмы их связывания с КНА различны и они не способны заменять друг друга при активации фермента [28]. Stemmer и соавт. [28] показали, что и механизмы активации КНА этими белками разные. КМ перемещает АИД и, тем самым, увеличивает Vmax [29]. Тогда как активация КНБ увеличивает сродство КН к субстрату. Известно, что КНБ и КМ являются Са-зависимыми белками, т. е. для их активации необходимо присутствие ионов Са [28]. Было отмечено, что 100-кратное увеличение активности фермента КНА происходит только благодаря взаимодействию его с белками КНБ и КМ в присутствии Са [28].
   Наиболее важным моментом при рассмотрении функций КН представляется то, что он является мишенью действия иммуносупрессантов, таких как FK506 и циклоспорин А (ЦСА) [31– 33]. Оба ингибитора в клетке взаимодействуют с соответствующим внутриклеточным рецептором, иммуносупрессор-связывающим белком (иммунофилином). Для FK506 таким рецептором является белок FKBP, а для ЦСА – белок циклофилин (ЦФ) [31, 33]. Определенные участки в молекуле КН обладают сродством к комплексам иммуносупрессор-иммунофилин и способны их присоединять. В связывании ингибиторов принимают участие как КНА, так и КНБ [33, 34]. В структуре КНА за узнавание обоих блокирующих комплексов отвечают КМ-связывающий домен и АИД [34]. Кроме того, существуют сайты, обладающие специфичностью к одному из ингибиторов. Так ЦФ–ЦСА комплекс может связываться с КНБ [33], а комплекс FKBP–FK506 может присоединяться к КНБ-связывающему домену в структуре КНА [33]. Механизм действия блокаторов основан на классическом неконкурентном ингибировании [33].
   КН является фосфотазой и выполняет свои функции через дефосфорилирование внутриклеточных фосфопротеинов. Важную роль КН играет в образовании нейротрансмиттеров и в развитии нейронов в эмбриогенезе [35]. С развитием трансплантологии и возросшим вниманием к ВИЧ-инфекции особое место заняло изучение функционирования КН в иммунной системе [35]. Предположение об участии КН в развитии иммунного ответа было выдвинуто после того, как доказали способность иммуносупрессантов, ЦСА и FK506, блокировать активацию Т-лимфоцитов [33, 34, 36–38]. Как уже было сказано, КН является мишенью этих белков [31–33, 39], следовательно, можно предположить возможность включения КН в Са-зависимый путь активации иммунного ответа. Кроме того, КН принимает участие в дефосфорилировании представителей семейства транскрипционных факторов, известных как NF-AT (нуклеарные факторы активированных Т-лимфоцитов ) [39, 40], способствуя проникновению их цитоплазматических компонентов в ядро, и тем самым регулируя активацию экспрессии генов для интерлейкина 2 [4, 32, 37, 39, 40].
   NF-AT тф являются мультигенным семейством, которое включает в себя четыре представителя: NF-ATc, NF-ATp, NF-AT3 и NF-AT4 [41–43]. Гены данных белков экспрессируются в основном в Т-лимфоцитах и скелетных мышцах, интересно, что ген NF-AT3 способен экспрессироваться во многих тканях, включая миокард [43].    

Кальцинеурин и гипертрофия миокарда: “за”
   
Впервые высказали предположение об участии КН в развитии ГМ Molkentin и соавт. [4]. В своей работе ученые проследили внутриклеточный путь развития гипертрофии от колебаний уровня Са в цитоплазме до изменения экспрессии генов миокардиальных белков. Многими учеными ранее было показано, что действие на клетку АТII и КА приводит к увеличению уровня Са и развитию ГМ [2, 10–12]. Участие КН в указанном процессе было продемонстрировано в работе Molkentin с помощью использования ингибиторов КН. Крысам вводили АТ II и норадреналин в присутствии ЦСА и FK506. В отсутствие ингибиторов КН увеличились размер сердца и экспрессия сердечных генов, а в их присутствии оба показателя существенно снизились. На этом основании автор предположил участие КН в каскаде клеточных реакций, приводящих к ГЛЖ.
   В дальнейшем Molkentin и соавт. доказали, что активированный КН необходим для развития ГМ как in vitro, так и in vivo. Для подтверждения данной точки зрения была создана линия трансгенных мышей, у которых экспрессировалась активная форма каталитического фрагмента КН ( КНА ). Анализ динамики изменения размеров сердца мышей показал, что отношение массы миокарда к массе тела у исследуемой группы увеличилось в 2–3 раза по сравнению с контрольной группой. При гистологическом исследовании ткани сердца обнаружили признаки концентрической гипертрофии, увеличение толщины стенок желудочков и предсердий, межжелудочковой перегородки, а также дезорганизацию кардиомиоцитов. Кроме того, в группе трансгенных мышей было выявлено изменение экспрессии сердечных генов, в том числе генов для тяжелых цепей b-миозина, скелетного a-актина и мозгового натрийуретического фактора (МНФ ).
   Как уже указывалось, КН участвует в активации иммунного ответа в Т-лимфоцитах через дефосфорилирование представителей семейства транскрипционных факторов NF-AT [38-40], их проникновение в ядро и запуск экспрессии генов иммунного ответа [37–40]. Поскольку ген одного из представителей семейства NF-AT транскрипционных факторов NF-AT3 способен экспрессироваться в кардиомиоцитах [ 4, 43], Molkentin и соавт. [4] предположили возможную схожесть процессов в иммунокомпетентных клетках и кардиомиоцитах. Так, в группе трансгенных мышей экспрессия активированного NF-AT3 вызвала развитие концентрической гипертрофии в левом и правом желудочке, дезорганизацию миофибрилл и фиброз, и в то же время наблюдалась зависимость изменения активности NF-AT3 от присутствия как ангиотензина II и КА, так и ингибиторов КН (ЦСА и FK506). Последнее указывает на возможную КН-зависимую активацию NF-AT3 в миокарде.
   Известно, что в ответ на гипертрофическую стимуляцию в кардиомиоцитах взрослого человека происходит существенное перепрограммирование, которое заканчивается реэкспрессией генов, кодирующих изоформы фетальных белков. К этим генам относятся гены для скелетного a-актина и тяжелых цепей b-миозина, а также гены раннего ответа c-fos и с-myc [4, 8, 9, 11, 12]. Продукция предсердного и мозгового типов натрийуретического фактора ( ПНФ и МНФ) также увеличивается в ответ на различные гипертрофические сигналы [2, 4, 11, 19, 44]. При попытке объяснить механизмы регуляции генов на уровне транскрипции была идентифицирована группа ДНК-связывающих факторов, возможно, принимающая участие в передаче сигнала гипертрофии в ядро. Несколькими исследователями [45, 46] было показано участие семейства цинк-зависимых транскрипционных факторов GATA в развитии ГМ. Представители данного семейства впервые были идентифицированы у позвоночных и содержат высококонсервативный ДНК-связывающий домен, состоящий из двух цинк-связывающих участков [4]. GATA-белки делятся на два подкласса: GATA 1/2/3, экспрессирующиеся в гемопоэтических клетках, и GATA 4/5/6, проявляющиеся в основном в сердце и сосудистой системе. Здесь они участвуют в активации транскрипции генов тяжелых цепей b-миозина при развитии гипертрофии. Hasegava и соавт. [45] показали, что GATA4, выделенный из гипертрофированного сердца, способен взаимодействовать с определенной последовательностью молекулы ДНК в области промотера гена для тяжелых цепей b-миозина. Herzig и соавт. [46] продемонстрировали, что GATA4 также необходим для гипертрофического ответа промотера гена для 1а-типа рецептора к ангиотензину ( АТ-1а ). Кроме того, GATA4 регулирует кардиоспецифическую экспрессию генов для ПНФ и МНФ [19, 44]. Molkentin [4] показал способность GATA4 взаимодействовать с NF-AT3 в ядре и совместно усиливать экспрессию сердечных генов. Исследование проводилось на промотере гена для мозгового натрийуретического фактора. Результат показал, что 100-кратная активация промотера произошла благодаря именно совместному действию GATA4, NF-AT3 и КН.
   Результатом исследований Molkentin и соавт. [4] стала схема молекулярного пути развития ГМ, в соответствии с которой различные внешние и внутренние сигналы приводят к увеличению уровня Са в клетке, что в свою очередь вызывает активацию КН. В цитоплазме КН дефосфорилирует NF-AT3. NF-AT3 транслоцируется в ядро, где взаимодействует с GATA4 и активирует экспрессию фетальных генов. Однако авторы не исключают NF-AT-независимый механизм регуляции гипертрофии и наличие других субстратов КН. Кроме того, NF-AT3, возможно, способен активировать экспрессию генов без участия GATA4 и контролировать нормальный рост миокарда в эмбриогенезе.
   Исходя их представления, что КН является ключевым фактором запуска каскада развития ГМ, можно предположить, что ГМ можно предотвратить, используя иммуносупрессанты, ЦСА и FK506. ЦСА блокирует каскад развития ГМ на нескольких уровнях. Во-первых, ЦСА является ингибитором КН. Он связывается с внутриклеточным белком циклофилином. Комплекс ЦСА – Цф связывается с КН и блокирует его активность [31–34, 39, 40]. Во-вторых, ЦСА связывается с кальмодулином и тормозит его способность активировать КН [31]. В-третьих, перемещение NF-AT3 в ядро и его взаимодействие с генетическим аппаратом клетки также чувствительно к воздействию ЦСА [33, 34, 36, 37, 38, 40, 48]. Показано, что после введения ЦСА подкожно, у крыс уменьшается выраженность гипертрофии и фиброза миокарда [4]. Эти данные нашли подтверждение в работе M.Sussman и соавт. [7] на трех линиях трансгенных мышей с кардиомиопатиями, как пример первичной ГМ, и на модели крыс с нагрузочной гипертрофией. Вначале исследовали линию мышей с дилатационной кардиомиопатией (ДКМП), вызванной чрезмерной экспрессией актин-зависимой молекулы тропомодулина. Мышам вводили ЦСА и FK506, что предотвратило развитие дилатационной кардиомиопатии у всех ТОТ-мышей( ТОТ-мыши – tropomodulin-overexpressing transgenic mice ). ЭхоКГ показало, что на фоне лечения уменьшились конечный диастолический размер ЛЖ, конечный систолический размер и отношение массы миокарда к массе тела. Однако фракция укорочения осталась неизмененной, возможно, из-за того, что лечение не было направлено на главную причину патологии – чрезмерную экспрессию тропомодулина. Параллельно измерялась активность КН до и после введения ЦСА. Активность КН оказалась повышенной у ТОТ-мышей и заметно снизилась после лечения ЦСА, что доказывало влияние ЦСА на развитие ГМ, опосредованное именно с подавлением КН.
   На второй линии мышей было показано, что ЦСА подавляет активность фетальных генов, которые способствуют развитию кардиомиопатии [7]. Среди них гены, кодирующие натрийуретический фактор, скелетный a-актин и тяжелую цепь b-миозина. Исследование третьей линии мышей с повышенной экспрессией b-тропомиозина было направлено на определение роли уровня Са в развитии гипертрофии. Данные экспериментальные модели соответствуют первичным формам гипертрофии у человека, связанным с мутациями генов, кодирующих белки сократительного аппарата. Для определения роли КН в развитии нагрузочной гипертрофии и влияния ЦСА Sussman и соавт. производили перевязку абдоминальной аорты выше отхождения почечных артерий в сравнении с контролем. Лечение ЦСА начали за 2 дня до операции и продолжали 6 дней. В группе крыс с перевязкой аорты наблюдалась высокая летальность, что, возможно, было обусловлено блокированием компенсаторной гипертрофии.

Кальцинеурин и гипертрофия миокарда: “против”
   
Исследования КН и его ингибиторов при ГЛЖ вызвали интерес многих ученых. Гипотеза об участии КН в гипертрофическом ответе клетки выглядела достаточно привлекательной, так как фермент активируется в ответ на увеличение базального уровня Са, и его активность не зависит от однократного подъема концентрации иона в процессе миокардиального сокращения [22, 23]. Кроме того, ингибиторы КН представлялись одним из возможных перспектив лечения болезней сердца у людей, сопровождающихся неадекватной гипертрофией. Однако ряд исследований, направленных на изучение этой проблемы, поставил под сомнение важность кальцинеуринового пути активации экспрессии генов сократительных белков. Одной из первых появилась работа Z. Luo и соавт. [48]. В данном исследовании также использовали перевязку абдоминальной аорты. Крыс лечили различными дозами ЦСА, однако ЦСА не оказал должного влияния на массу миокарда независимо от дозы. Авторы пришли к выводу, что вторичная гипертрофия вследствие гемодинамической перегрузки развивается независимо от КН [48]. В дальнейшем ряд других работ и более поздние исследования группы Мolkentin также показали, что ЦСА не предотвращает вторичную гипертрофию.
   У крыс линии SHR доза ЦСА, которой было достаточно для подавления активности КН в скелетных мышцах, не оказала никакого влияния на развитие ГМ [5]. Более того, ЦСА вызвал подъем АД в результате подавления нейронального КН и активации симпатической нервной системы [5, 49]. При этом у крыс с перевязкой аорты уровень мРНК для ПНФ увеличился в 4,5 раза после перевязки и не изменялся под действием ЦСА [5]. Не вполне понятно, с чем связаны столь кардинальные противоречия получаемых авторами данных. Интересно, что в работе Zhang [5] также наблюдалась высокая летальность в группе лечения ЦСА, но ее связали с общим токсическим действием препарата, так как у выживших обнаружили гипертрофию через 4 нед, несмотря на лечение. На крысах со стенозом восходящей аорты было также показано, что in vivo ГМ экспрессия сердечных генов в ответ на перегрузку давлением не подавляется ЦСА и не зависит от увеличения уровня КН в кардиомиоцитах [50].
   Meguro и соавт. [51] обнаружили, что ЦСА не блокирует, а только снижает гипертрофию, вызванную перегрузкой давлением. При этом нарушается компенсация в ответ на нагрузку, что чаще приводит к декомпенсации. Активность КН в миоцитах уменьшалась после введения ЦСА. Это также подтверждает гипотезу о наличии КН-независимых путей развития вторичной ГМ.
   К многочисленным исследованиям КН и его ингибиторов присоединились Eto и соавт. [52], которые сравнивали физиологическую гипертрофию в ответ на физическую нагрузку и патологическую ГЛЖ, вызванную констрикцией аорты. В ответ на физическую нагрузку у крыс увеличились диастолический размер ЛЖ, интегральная скорость выброса через аортальный клапан, масса ЛЖ, отношение массы миокарда к массе тела и активность КН. Такие же результаты наблюдались и у крыс, которым перевязали аорту на 4 нед, однако активность КН у них не повышалась. Кроме того, концентрация ПНФ в плазме увеличилась в случае патологической гипертрофии, а ЦСА оказывал свое действие только в группе физиологической гипертрофии. Таким образом, авторы сделали вывод, что КН является модулятором гипертрофического ответа при развитии компенсаторной ГМ, а действие ЦСА может оказаться небезопасным, так как блокирует гипертрофию в процессе адаптации.
   В целом вопрос о роли КН в процессах становления и прогрессирования гипертрофии кардиомиоцитов при различных видах нагрузок сегодня находится в стадии изучения. Складывается впечатление, что КН-зависимые пути активации гипертрофического ответа действительно имеют значение при ряде патологических состояний, тогда как во многих случаях более важными представляются другие внутриклеточные пути передачи гипертрофических стимулов. Накопленных на сегодняшний день данных о возможностях использования ингибиторов КН для блокирования процессов ГМ пока недостаточно, чтобы сделать какой-либо определенный вывод о перспективах использования данного подхода в клинике.    

Литература
1. Lorell BH. Transition from hypertrophy to failure. Circulation 1997; 96, 3824–7.
2. Molkentin JD, Olson EN. GATA4: a novel transcriptional regulator of cardiac hypertrophy? Circulation 1997; 96, 3833–5.
3. Devereux RB. Left ventricular geometry, pathophysiology and prognosis. The J Am Col Cardiol, 1995; 25(4: 885–7.
4. Molkentin JD, Lu J–R, Antos CL et al. A calcineurin–dependent transcriptional pathway for cardiac hypertrophy Cell, 1998; 93: 215–28.
5. Zhang W, Kowal RC, Rusnak F. Failure of calcineurin inhibitors to prevent pressure-overload left ventricular hypertrophy in rats. Circulation Research 1999; 84: 722–8.
6. Vikstrom KL, Leinwand LA. Contractile protein mutations and heart disease. Current opinion in the cell biology, 1996; 8, 97.
7. Sussman MA, Lim HW, Gude N et al. Prevention of cardiac hypertrophy in mice by calcineurin inhibition. Science. 1998; 281: 1690–3.
8. Sadoshima YI, Izumo S. Mechanical stretch rapidly activates multiple signal transduction pathways in cardiac myocytes: potential involvment of an autocrine/paracrine mechanism. EMBO J. 1993; 12: 1681–92.
9. Sadoshima J, Izumo S. The cellular and molecular response of cardiac myocytes to mechanical stress. Ann Rev Physiol 1997; 59: 551–7.
10. Sadoshima J, Xu Y, Slayter HS et al. Autocrine release of angio-tensin 2 mediates stretch-induced hypertrophy of cardiac myocytes in vitro. Cell 1993; 75: 977–84.
11. Sadoshima J, Izumo S. Molecular characterization of angiotensin 2- induced hypertrophy of cardiac myocytes and hyperplasia of cardiac fibroblasts. Critical role of the AT1 receptor subtype. Circulation Research 1993; 73: 413–43.
12 Sadoshima J, Izumo S. Signal transduction pathways of angio-tensin 2-induced c-fos gene expression in cardiac myocytes in vitro. Roles of phospholipid-derived second messengers. Circulation Research. 1993; 73: 424–38.
13. Shubeita HE, McDonough PM, Hams AN et al. Endothelin induction of inositol phospholipid hydrolysis, sarcomere assembly and cardiac gene expression in ventricular myocytes. A paracrin mechanism for myocardial cell hypertrophy. JBC 1990; 265: 20555–62.
14. Leite MF, Page E, Ambler SK. Regulation of ANP secretion by endothelin-1 in cultured atrial myocytes: desensitization and receptor subtype. Am J Physiol 1994; H2193–H2203.
15. Simpson P. Stimulation of hypertrophy of cultured neonatal rat heart cells through a1- adrenergic receptor and induction of beating through an a1- and
b1-adrenergic receptor interaction. Evidence for independent regulation of growth and beating. Circulation Research 1985; 56: 884–9.
16. Sil P, Misono K, Sen S. Myotrophin in human cardiomyopathic heart. Circulation Research 1993; 73: 98–108.
17. MacLellan WR, Brand T, Schneider MD. Transforming growth factor-b in cardiac ontogeny and adaptation. Circulation Research 1993; 73: 783–91.
18. Palmer JN, Hartogensis WE, Patten M, et al. Interleukin-1 beta induces cardiac myocyte growth but inhibits cardiac fibroblast proliferation in culture. J Clinical Investigation 1995; 95: 2555–64.
19. Grepin CL, Dagnino LL, Robitaille L et al. A hormone-encoding gene identifies a pathway for cardiac, but not skeletal muscle gene transcription. Molecular Cell Biology 1994; 14: 3115–29.
20. Sugden PH, Clerk A. Cellular mechanisms of cardiac hypertrophy. The Journal of the Molecular Medicine. 1998; 76: 725–46
21. Marban E, Kitakaze M, Kusuoka H et al. Intracellular free calcium concentrations measured with 19F NMR spectroscopy in intact ferret heart. Proceedings of the National Academy of Science of the USA. 1987; 84: 6005–9.
22. Dolmetsch RE, Lewis RS, Goodnow CC et al. Differential activation of transcription factors induced by Ca2+ response amplitude and duration. Nature 1997; 386: 855–8.
23. DeKoninck P, Schulman H. Sensitivity of CaM kinase 2 to the frequency of Ca2+ oscillations. Science 1998; 279, 227–30.
24. Uryu M, Nakatomi A, Watanabe M et al. Molecular cloning of cDNA encoding two subunits of calcineurin from scallop testis: demonstration of stage-specific expression during maturation of the testis. J Biochemistry 2000; 127, 739–46.
25. Zhuo S, Clemens JC, Stones RL et al. Mutational analysis of a Ser/ Thr Phosphatase. The Journal of Biological Chemistry ( JBC ) 1994; 269(42): 26234–8.
26. Kincaid RL, Nightingale MS, Martin BM. Characterization of a cDNA clone encoding the calmodulin-binding domein of mouse brain calmodulin. Proceedings of the National Academy of Science of the USA 1988; 85: 8983–7.
27. Guerini D, Klee CB. Cloning of human calcineurin A: evidence for two isoformes and identification of a polyproline structural domein. Proceedings of the National Academy of Science of the USA 1989; 86: 9183–7.
28. Stemmer PM, Klee CB. Dual calcium ion regulation of calcineurin by calmodulin and calcineurin B. Biochemistry 1994; 33: 6859–66.
29. Hashimoto Y, Perrino BA, Soderling TR. Identification of an autoinhibitory domain in calcineurin. JBC 1990; 265: 1924–7.
30. Griffith JP, Kim JL, Kim EE et al. X-ray structure of calcineurin inhibited by immunophilin-immunosuppressant FKBP-FK506 complex. Cell 1995; 82: 507–22.
31. Liu J, Farmer JW, Lane WS. Calcineurin is a common target of cyclophilin-cyclosporin A and FKBP-FK506 complexes. Cell 1991; 66: 807–15.
32. Clipstone NA, Crabtree GR. Identification of calcineurin as a key signaling enzime in T lymphocyte activation. Nature 1992; 357: 695–7.
33. Kawamura A, Su M. S.-S. Interaction of FKBP-FK506 with calcineurin A at the B subunit-binding domein. JBC 1995; 270(26), 15463–6.
34. Liu J, Albers MW, Wandless TJ et al. Inhibition of T cell signaling by immunophilin-ligand complexes correlates with loss of calcineurin phosphatase activity. Biocheistry 1992; 31: 3892–901.
35. Quinlan EM, Halpain S. Emergence of activity-development, bidirectional control of microtubulare-associated protein MAP2 phosphorylation during postnatal development. J Neuroscience 1996; 16(23): 7627–37.
36. Emmel EA, Verweij CL, Durand DB. Cyclosporin A specifically inhibits function of nuclear proteins involved in T cell activation. Science 1989; 246: 1617–20.
37. Flanagan WM, Corthesy B, Bram RJ. Nuclear association of a T cell transcriptional factor blocked by FK506 and cyclosporin A. Nature 1991; 352: 803–7.
38. Shaw KTY, Ho AM, Raghavan A et al Immunosuppressive drugs prevent a rapid dephosphorylation of transcription factor NFAT1 in stimulated immune cells. Proceedings of the National Academy of Science of the USA. 1995; 92: 11205–9.
39. Loh C, Carew J, Kim J et al. T-cell receptor stimulation elicits an early phase of activation and a later phase of deactivation of the transcription factor NF-AT1. Molecular Cell Biology. 1996; 16: 3945–54.
40. Rao A, Luo C, Hogan PG. Transcription factors of the NF-AT family: regulation and function. Ann Rev Immunol 1997; 15: 707–47.
41. Northrop JP, Ho SN, Chen L et al NF-AT components define a family of transcription factors targeted in T–cell activation. Nature. 1994; 369: 497–502.
42. Ho SN, Thomas DJ, Timmerman LA et al NF-ATc3, a lymphoid-specific NF-AT3 family member that is calcium-regulated and exhibits distinct DNA binding specificity. JBC 1995; 270: 19898–907.
43. Hoey T, Sun YL, Williamson K et al. Isolation of two new members of the NF-AT gene family and functional characterization of the NF-AT proteins. Immunity 1995; 2: 461–72.
44. Thuerauf DJ, Hanford DS, Glembotski CC. Regulation of rat brain natriuretic peptide transcription. A potential role for GATA-related transcription factors in myocardial cell gene expression. JBC 1994; 269: 17772–5.
45. Hasegava K, Lee SJ, Jobe SM et al. Cis-acting sequences that mediate induction of the a-myosin heavy chain gene expression during left ventricular hypertrophy due to aorticconstriction. Circulation 1997; 96: 3943–53.
46. Herzig TC, Jobe SM, Aoki H, et al. Angiotensin 2 type 1a receptor gene expression in the heart: AP-1 and GATA-4 mediate the response to pressure overload. Proceedings of the National Academy of Science of the USA 1997; 94: 7543–8.
47. McCaffrey PG, Perrono BA, Soderling TR. NF-ATp, a T lymphocyte DNA-binding protein that is a target for calcineurin and immunosupressant drugs. JBC 1993; 268: 3747–52.
48. Luo. Z, Shyu. K, Gualberto. A. Calcineurin inhibitors and cardiac hypertrophy Nature Medicine 1998; 4(10): 1092–3.
49. Sander M, Lyson T, Thomas GD et al. Sympathetic neural mechanisms of cyclosporine-induced hypertension. Am J Hypertension 1996; 9: 121S–138S.
50. Ding B, Price RL, Borg TK et al. Pressure overload induces severe hypertrophy in mice treated with cyclosporine, an inhibitor of calcineurin. Circulation Research 1999, 84: 729–34.
51. Meguro T, Hong C, Asai K et al. Cyclosporine attenuates pressure overload hypertrophy in mice while enhancing susceptibility to decompensation and heart failure. Circulation Research 1999, 84: 735–40.
52. Eto. Y, Yonekura. R, Sonoda. M et al. Calcineurin is activated in rat heart with physiological left ventricular hypertrophy induced by voluntary exercise training. Circulation Research 2000;101, 2134.



В начало
/media/gyper/02_02/50.shtml :: Sunday, 18-Aug-2002 18:12:29 MSD
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster