Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ИНФЕКЦИИ И АНТИМИКРОБНАЯ ТЕРАПИЯ  
Том 05/N 2/2003 РОКОВЫЕ ИНФЕКЦИИ

Две незаконченные картины. Эпидемия чумы в Италии в XVI веке


Л.И.Дворецкий

ММА им. И.М.Сеченова

Царица грозная чума
Теперь идет на нас сама
И льстится жатвою богатой,
И к нам в окошко день и ночь
Стучит могильною лопатой.
Что делать нам? И чем помочь?

А.С.Пушкин "Пир во время чумы"

   С момента появления человека на Земле началось его противостояние с инфекцией, оканчивающееся чаще всего фатально для человека. На протяжении всей истории человечества тифозная вошь, комар или чумная блоха вместе со своими паразитами унесли не меньшее число жизней, чем происходящие на земле войны.
   Венеция. Начало XVI века. На итальянской земле вновь торжествует… чума. Ее зловещая поступь опустошает церкви, наглухо закрывает школы, стоят молчащие селенья, словно погорелые. Не молчат только кладбища, куда поминутно приносят мертвых под стенания и причитания оставшихся еще в живых и робко просящих Бога упокоить души усопших. Земля не может принять нескончаемый поток несчастных чумных жертв. Как будто мертвецам тесно в загробном чумном царстве.
   Страх неминуемой гибели заставляет людей либо смириться с предначертанием судьбы, полагаясь всецело на волю Божью, либо попытаться отвлечься от страшных мыслей, предавшись забвению в развлечениях, вине и любви. Именно религиозный и разгульный путь изображен А.С.Пушкиным в знаменитом "Пире во время чумы". Священник, явившийся на безбожный пир, призывает пирующих разойтись по домам и вернуться к вере в Бога и смирению перед его неисповедимой волей. Но несмотря на напоминание председателю пира о недавней гибели от чумы его матери и жены, Вальсингам остается на пиру и отвергает религиозное смирение.   

Как от проказницы Зимы,
Запремся так же от чумы.
Зажжем огни, нальем бокалы,
Утопим весело умы
И, заварив пиры да балы,
Восславим царствие чумы.

   И вот в самый разгар чумной эпидемии в Венеции симптомы страшного заболевания появляются у Джорджоне (Джордже Кастельфрано). Его начинает лихорадить, появляется кашель – самое грозное проявление чумы, свидетельствующее о поражении легких и не оставляющее заболевшему почти никаких шансов на спасение. Временами художник впадает в забытье, но, приходя в себя, возвращается мыслями к своему последнему детищу – "Спящей Венере". Изображением женского тела он доволен. Вот только ландшафт, на фоне которого изображена девушка, пока остается незаконченным. Надо бы изменить тон, придав ему больше нежности и мягких красок, хотя сейчас настроение, а главное физическое состояние не позволяют погрузиться в мир цвета и красоты. А вдруг он не успеет дописать столь важный для этой картины фон, придающий законченность и цельность полотну? Джорджоне отчетливо представляет детали картины, скрытой от его взора простыней. А лежащие возле него краски ждут, чтобы мастер скорее нанес их кистями на полотно. Но сделать это сейчас он не в состоянии. Ведь силы постепенно оставляют Джорджоне. Его домочадцы потрясены, что не уберегли его от страшного недуга. А теперь вновь чума бродит кругом и посещает практически каждое жилище венецианцев, которые принимают ее как божью кару…
   ...Откуда чума пришла в Европу, точно не известно. Указывают на некоторые регионы Средней Азии, из которой шли торговые дороги к Каспийскому, Черному и Средиземному морям. Упоминаемые чумные эпидемии, относящиеся к V веку до нашей эры, а также ко II и III векам нашей эры, по-видимому, были связаны не с чумой, а с другими эпидемическими заболеваниями (брюшной тиф, оспа и др.). И только в VI веке нашей эры, по свидетельству Г.Н.Габричевского, была эпидемия бубонной и легочной чумы, в современном смысле слова, известная как "чума Юстиниана". Пандемия с 542 до 767 г. нашей эры из глубины Африки дошла до Средиземноморского побережья и охватила всю Малую Азию, унеся 40 млн жителей.
   Особенно опустошительной стала эпидемия чумы в Европе в XIV веке. В 1347 г. чума была завезена по морю из Константинополя на Сицилию. Начавшись в 1347 г., эпидемия длилась почти 60 лет и не пощадила ни одно европейское государство, обойдя почему-то лишь Исландию. Европа потеряла около 25 млн человек, т.е. примерно четверть своего населения. Эта пандемия получила название "черной смерти" из-за внешнего вида погибших, казавшихся обугленными. За последующие четыре столетия ее опустошительные волны прокатились по континентальной Европе и Британским островам.
   Третья пандемия началась в китайской провинции Юнаньнань во второй половине ХIХ века. В 1894 г. чума появилась в Гонконге, откуда через 2 года на корабле была завезена во все крупные портовые города мира, в том числе и в портовые города Тихоокеанского и Атлантического побережья США.
   "Черная смерть" поставила много новых проблем перед медициной средневековья и эпохи Возрождения. Ведь речь шла об угрозе массовой гибели людей. Если вспомнить опустошительную эпидемию "черной смерти" в эпоху Юстиниана в VI веке, то "юстинианова чума" никак не была отражена в литературе и никаких мер со стороны властей тогда не принималось. Эта эпидемия не оставила потомкам никаких руководств к действию.
   Во время эпидемии чумы в XIV веке ситуация складывалась уже иначе. За полтораста лет средневековья появляются несколько сотен трактатов о чуме, принимаются строгие меры предупреждения распространения заболевания. Более того, в странах с высокой угрозой распространения чумы с Востока по Средиземноморью, к которым относится и Италия, возникает целая системы борьбы с чумой – закрываются гавани, создаются карантины, изолируются больные и ухаживающие за ними, сжигается все, что было в контакте с больными и умершими, обязательно сообщается о каждом заболевшем. Как видно, указанные меры были обусловлены осознанием контактного способа заражения, а следовательно, ролью инфекции. Чума была включена в канон новых учений о "morbi contagiosi". Система мероприятий оказывается поразительно полной для эпидемиологии и гигиены того времени. Не были забыты ни крысы, ни мелкий рогатый скот. Врачи и власти объединились для совместного противостояния "черной смерти". А один из германских врачей скажет, что "мы, европейские врачи XIV века, теперь знаем о чуме больше, чем все врачи древности и ислама".
   Откуда такая продвинутость в понимании сущности чумы и логичности вытекающих отсюда защитных мер? Ведь в сущности последующие несколько веков мало что прибавили к этому. Все это было за 400 лет до того, как русский врач Д.С.Самойлович создаст свое собственное учение о чуме и борьбе с нею и напишет: "Чума – болезнь прилипчивая, но удобно обуздываемая и пресекаемая и поэтому не должна быть для рода столь опасною, как обычно ее изображают". Быть может такой прогресс обязан в значительной мере монашеской медицине, являвшейся в свое время предметом стольких насмешек, но давшей реальные результаты в деле изучения, наблюдения, лечения, организации ухода и предупреждения распространения чумы. И в дальнейшем монастыри стали не просто прибежищем чумных больных, но и местом, где им оказывалась медицинская помощь. Именно так было во время эпидемии чумы в Москве в 1771–1775 гг., когда чумные бараки организовывались на территориях Даниловского, Донского монастыря, где лечил больных сам Д.С.Самойлович. В госпитали для чумных больных превращаются Симонов и Девичьий монастыри, а в Николо-Угрешском монастыре устраивается первая специальная чумная больница.
   ...Однако пока врачи и медицина эпохи Возрождения оказываются бессильны у постели заболевших в попытках противостоять чуме. Врачи успевают только диагностировать новые случаи заболевания и сообщать эту страшную весть родным и близким. Родные Джорджоне готовы принять Божью кару, и это ощущение помогает им перенести предстоящую, уже неизбежную утрату. Но сам художник не готов к концу. Ведь ему всего 32 года. Его мастерство близко к совершенству, а его карьера постепенно становится многообещающей. Уже практически в юношеском возрасте Джорджоне становится вождем нового художественного направления и непререкаемым авторитетом среди венецианцев. Он получает все новые и новые заказы от венецианского правительства, что означает и его официальное признание. Вот и его друг Тициан, совсем недавно перешедший в мастерскую Джорджоне, предвещает ему великое будущее.
   Постепенно становится трудно дышать, как будто кто-то все сильнее и сильнее сдавливает грудь. Наверное, ему уже не вырваться из этих смертельных объятий. Но кто же допишет "Спящую Венеру", которой он так дорожит? Ведь это его единственная картина, в которой он обратился к античной мифологии. Его богиня не будет напоминать хрупкую и почти бесплотную "златую Афродиту" Боттичелли. Она должна быть изображена на фоне столь любимой им природы венецианской провинции. Надо, чтобы этот пейзаж в отличие от его ранних картин был более спокойным и величавым. С этими мыслями художник снова впадает в забытье.
   Смерть неотвратимо настигает Джорджоне, а "Спящая Венера" так и остается незаконченной. Теперь кто-то должен дописать ландшафт. Венеру должны видеть на фоне, соответствующем прекрасному женскому телу, излучающему красоту, молодость, свет. И зловещая поступь чумы не может помешать завершить это великое произведение. Но кто же возьмет на себя смелость закончить картину великого мэтра? Конечно же, Тициан.
   Решение Тициана было продиктовано чувством долга по отношению к умершему другу. Кроме того, Тициан долгое время работал бок о бок с Джорджоне и у них даже выработалась своя схожая манера письма. Случилось так, что именно Тициан помогал заканчивать некоторые картины Джорджоне, который в последнее время был занят монументальными полотнами и фресками. Схожесть манеры письма двух великих венецианцев была такой, что надолго дала повод исследователям попеременно приписывать авторство некоторых картин то Джорджоне, то Тициану. Так было со знаменитым "Концертом", неизменно привлекающим взоры посетителей флорентийской галереи "Питти". Так будет и со "Спящей Венерой", законченной Тицианом и находящейся в Дрезденской галерее. Трудно представить, что даже в XIX веке "Спящая Венера" считалась копией с Тициана (!), написанной неким итальянским художником XVII века.
   Но теперь Тициана занимает только одна мысль – завершить "Спящую Венеру". Кажется, что Тициан знает и тонко чувствует те мысли и настроение, которые хотел вложить ушедший друг в изображение не только женского тела, но и ландшафта. Завершая "Спящую Венеру", Тициан как бы принимал эстафету от Джорджоне и становился продолжателем его художественного направления. Ведь если бы Джорджоне остался жив, то, может быть, Тициану пришлось уступить ему место в искусстве и будущую славу. Тициан это прекрасно понимал. Но он еще не знал, что если Джорджоне было отведено всего 32 года жизни, то ему, Тициану, судьба милостиво, как бы в знак возмещения безвременной потери другого гения, подарит не просто долгую жизнь, но и поражающее воображение творческое долголетие.
   Из-за неправдоподобно долгой, активной творческой жизни относительно возраста Тициана всегда возникали сомнения. Год рождения Тициана точно не известен – 1473–1482 г. В записи о смерти Тициана в Венеции датой его рождения указан 1473 г. В 1571 г. сам Тициан пишет королю Филиппу II письмо с просьбой об ускоренных платежах. В письме он указывает, что ему 95 лет, это дает основание считать годом его рождения 1476. Солгать королю было бы неосторожно. Король знал его в течение 23 лет. Имя Тициана фигурировало во всех официальных документах, где указывался возраст. Кроме того, ложь противоречила не только здравому смыслу, но и всей натуре Тициана и могла бы не только не ускорить, но, напротив, замедлить платежи.
   Тициана всегда отличали удивительная работоспособность и отличное здоровье. Однако по мере старения появилось дрожание рук, вызывавшее затруднения при работе кистью. Это потребовало от него выработки каких-то новых приемов в технике живописи.
   Известно, что многие художники проявляли величайшее мужество в преодолении различных недугов и попытках вернуться к творчеству. Огюст Ренуар привязывал кисть к руке, пораженной тяжелым заболеванием суставов и не способной держать ее в пальцах. После Второй мировой войны во Франции и Италии возникли союзы художников, потерявших на фронте руки и пишущих либо ногами, либо держа во рту кисть. Тициан шагнул в глубокой старости еще дальше, работая вместо кисти пальцами, из-за того что стали дрожать руки. Со слов одного из его учеников, Тициан оканчивал картины больше пальцами, чем кистью. Он начал писать так, как триста лет спустя стали писать импрессионисты, используя многослойность. Оказывается, что Тициан опередил современную ему живопись на столетия. Сегодня все это звучит неправдоподобно и скорее напоминает красивую легенду.
   Последним творением Тициана стала картина "Оплакивание Христа". Картина невольно носит реквиемные отголоски, но в то же время обращена в бессмертие человеческого духа. Все персонажи картины: замершая, подобно величавой надгробной статуи, Мария, опустившийся в горестном смятении на колени старик Никодим, полная протеста и непокорности, простиравшая руки вверх Мария Магдалина – все приобретает символ стойкости и величия человеческого духа, неизбежного воскресения не только главного персонажа картины, но и бессмертия ее великого автора. Картина волнует даже тех, кто смутно понимает ее сюжет. В "Оплакивании Христа", написанной смелой, умудренной опытом рукой, нет ни тени намека на угасание мастерства. Но из-за неожиданной болезни и смерти Тициану, как и Джорджоне, не удалось закончить картину. На картине внизу подпись: "Пальма почтительно закончил то, что Тициан оставил незаконченным". В связи с этим стали возникать сомнения относительно "тициановской подлинности" изображенных персонажей. Реставрация картины в 1954 г. подтвердила – все главные фигуры выполнены самим, почти 100-летним Тицианом!
   Но тяжелая болезнь все же настигает художника. Уже заболевшим, несмотря на тяжелое состояние и высокую лихорадку, он, добравшись до своей мастерской, видит перед собой мертвого Христа. Глаза его блуждают по истерзанному телу Христа. Концами пальцев он притрагивается к груди Христа, словно хочет почувствовать холод мертвого тела и запах смерти. Он даже нюхает свои иссохшие пальцы, которые уже не помнят, когда он приспособил их к работе. Тициан пытается завернуть рукава рубахи и с жадным любопытством разглядывает свою морщинистую кожу. Она была чуть зеленоватой на сгибе, а локоть костлявый и острый. Никогда раньше он не обращал внимания на то, что кожа на груди совсем белая и с немного пригорелым запахом. На ребрах оказываются такие же фиолетовые пятна, как у его Христа. Быть может, они были всегда, и он их не замечал. Смоченными в масле пальцами он проводит по лысой голове коленнопреклоненного старца. В этом розовом крепе и кровоподтеках Христа ему видится образ смерти. Предчувствие, к несчастью, его не обмануло. Тициан погибал от чумы, от которой по трагическому совпадению умер более 60 лет назад его друг Джорджоне…
   В последние годы Тициан принимал у себя дома в Венеции много гостей, ничего не жалея для своих учеников. За трапезой, как правило, собирались самые выдающиеся мужчины того времени и женщины, менее известные своей нравственностью, чем своими прелестями.
   Тициан отличался и музыкальными способностями, однажды Веронезе даже изобразил его играющим на музыкальном инструменте в знаменитой картине "Брак в Кане Галилейской". Теперь трудно сказать, до какого бы возраста дожил Тициан, если бы в 90-летнем возрасте возвратился на свою родину в Пизу. Но он не хотел расставаться со своей мастерской в Венеции, а в 1575 г. чума снова полонила город. Венецианцы жили под вечным страхом этой роковой инфекции. В 1575 г. эпидемия чумы была особенно сильной. Санитарное состояние города было самым печальным, а о дезинфекции имели очень слабое представление. В этот год насчитывали около 40 000 смертей. Среди умерших оказался и Тициан. Если верить самому художнику, то ему в это время должно было быть не менее 98 лет, но даже признавая датой его рождения 1482 г., на который ссылаются биографы, смерть застала его на 94-м году. Пышных похорон не было. Художника похоронили в церкви Фрари, где находится одно из лучших его произведений "Оплакивание Христа". Говорят, что после смерти Тициана чернь, пользуясь беспорядками вследствие чумной эпидемии, вторглась в дом художника и разграбила его сокровища.
   Несмотря на то что эта эпидемия чумы в Европе была менее тяжелой, она навсегда оставила горькую память об утратах. Медицина вновь оказалась не готова к достойному сопротивлению "черной смерти", поскольку долгое время причина этого заболевания оставалась неразгаданной. Только более чем через триста лет после роковых событий в жизни венецианцев Александру Йерсену в 1894 г. во время эпидемии чумы в Гонконге удалось установить истинного виновника страшного человеческого недуга – бактерию, названную по имени ее первооткрывателя Yersiniae pestis. А четырьмя годами спустя французский ученый Поль-Луи Симон, изучая эпидемию бубонной чумы в Бомбее, выделил Yersinia pestis из трупов крыс и предположил, что именно эти грызуны являются источником заражения человека чумой. Но надо было найти еще и переносчика микроба. Им оказалась … блоха. Та самая блоха, воспетая в свое время Гете, Мусоргским, Шаляпиным с ярким гротеском и прозорливым ощущением ее зловещей значимости. Однако понадобится еще почти полвека, пока З.Ваксман и его коллеги синтезируют стрептомицин, который окажется эффективным против возбудителя чумы и позволит возвращать к жизни многих заболевших.



В начало
/media/infektion/03_02/59.shtml :: Sunday, 05-Oct-2003 21:18:36 MSD
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster