Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ПСИХИАТРИЯ И ПСИХОФАРМАКОТЕРАПИЯ  
Том 07/N 3/2005 ОКНО В МИР

Положительный эффект ривастигмина на поведенческую сферу при болезни Альцгеймера (реферат)


F.Inglis, A.Sim, S.Page, E.Russel

Великобритания

Введение
   
Болезнь Альцгеймера (БА) представляет собой нейродегенеративное заболевание, для которого характерно прогрессирующее снижение повседневной активности (ПА), а также поведенческие и когнитивные нарушения.
   Редко можно встретить случай БА, при котором отсутствуют такие поведенческие и нейропсихиатрические проявления, как бред, депрессия, агрессивность и апатия [1]. Эти когнитивные симптомы, не относящиеся к когнитивной сфере, являются одними из наиболее инвалидизирующих проявлений, которые часто являются факторами, способствующими госпитализации пациента с БА [1–4].
   К настоящему времени единственным терапевтическим подходом, приводящим к значительному клиническому улучшению, является назначение ингибиторов холинэстеразы (ХЭ). Было выявлено, что ривастигмин, который относится к доступным препаратам этой группы, оказывает положительное воздействие как на когнитивные функции, так и на ПА, а также может влиять на прогрессирование заболевания [5–7]. В настоящее время проходят научные исследования эффектов, оказываемых ривастигмином на поведенческие нарушения при БА.
   Цели
   
Ретроспективно собрать фактические данные, свидетельствующие об исходах терапии ривастигмином у пациентов с БА:
   • изучить эффективность ривастигмина относительно поведенческой и когнитивной сфер;
   • выявить больных, у которых наблюдается положительный эффект терапии, и пациентов, у которых таковой отсутствует;
   • выделить поведенческие нарушения, которые значительно регрессируют на фоне лечения ривастигмином.   

Методы
   
Был проведен анализ 71 истории болезни, взятой из трех отдельных клинических учреждений, расположенных в пределах Британских островов.
   Все пациенты соответствовали критериям возможной или вероятной БА согласно критериям Национального института неврологических и речевых нарушений при остром нарушении мозгового кровообращения/болезни Альцгеймера и Ассоциации по изучению соответствующих расстройств (NINDS/ADRDA). Критерием исключения являлось наличие деменции с тельцами Леви (ДТЛ).
   По возможности обследовали пациентов на исходном уровне, а также через 3 и 6 мес.
   Когнитивную сферу во всех учреждениях оценивали с использованием краткой шкалы оценки психического статуса (MMSE) [9].
   Поведенческую сферу оценивали при помощи следующих методов: в одном учреждении – нейропсихологического опросника (NPI) [10], в другом центре – шкалы оценки поведенческих нарушений при БА (BEHAVE-AD) [11], а в третьем учреждении – с использованием кратких шкал оценки психопатологических проявлений деменции Манчестерского и Оксфордского университетов (Mini-MOUSEPAD) [12].
   Кроме того, регистрировали такие параметры, как демографические данные, нежелательные явления, предшествующая и сопутствующая терапия, дозировка ривастигмина и режим назначения препарата.   

Рис. 1. Динамика показателей по шкале NPI за 6 мес лечения начиная с его начала.

Рис. 2. Ответная реакция со стороны отдельных симптомов, приведенных в шкале NPI – изменения исходных показателей.

 

Исходные демографические характеристики больных по центрам

Характеристика

Центр 1-й

Центр 2-й

Центр 3-й

Число больных

25

20

26

Число женщин, %

72

40

50

Представители белой расы, %

100

100

96

Исходное количество баллов по шкале MMSE, %

11,7 (2,6)

25,5 (0,7)

18,1 (6,7)

Время, прошедшее после возникновения БА до установления ее диагноза, мес

0,3 (0,1)

4,0 (6,9)

11,2 (13,4)

Рис. 3. Динамика общего показателя по шкале BEHAVE-AD за 6 мес лечения начиная с его начала.

 

Рис. 4. Индивидуальная реакция больных на лечение по шкале BEHAVE-AD – изменения исходных показателей.

Рис. 5. Показатели по шкале Mini-MOUSEPAD, полученные в начале исследования и через 6 мес (12 больных).

 

Результаты
   
Были выявлены достоверные различия по исходным демографическим характеристикам между больными из различных центров (см. таблицу).
   Оценку когнитивной сферы (во всех случаях с помощью шкалы MMSE) проводили на исходном уровне у 97% больных, через 3 мес – у 67% пациентов и через 6 мес – у 82%. Через 3 мес терапии ривастигмином отмечено улучшение средних показателей по шкале MMSE на 2,1 пункта (n=42, p=0,0002), а через 6 мес – на 2,5 пункта (n=49, p<0,0001).
   Результаты обследования пациентов из 1-го центра с помощью шкалы NPI свидетельствуют, что у 64% больных на исходном уровне имелись поведенческие нарушения (суммарный балл по шкале NPI>0). Через 3 мес терапии ривастигмином у этих пациентов наблюдали значительное улучшение (-7,6 пункта, n=16, p=0,0038), а через 6 мес лечения тенденция к положительной динамике (-3,7 пункта, n=16, p=0,2972) сохранялась.
   У 36% больных из первого центра на фоне 6-месячной терапии отмечено снижение среднего суммарного балла по шкале NPI на 4 пункта и более – больные с положительным эффектом (рис. 1).
   У 28% представителей 1-го центра имелось нарастание суммарного среднего показателя по шкале NPI на 4 пункта и более – лица с отсутствием эффекта терапии (см. рис. 1).
   У 36% больных из 1-го центра на фоне 6-месячного курса терапии изменений не наблюдали, и они были причислены к “стабильным” (динамика среднего балла по шкале NP1<4 пунктов по сравнению с исходным уровнем). Из них у 6 пациентов исходный балл по шкале NPI был равен нулю (см. рис. 1).
   Улучшение отмечено по таким отдельным разделам шкалы NPI, как общая расторможенность, возбуждение/агрессия, депрессия/дисфория, раздражительность, а также поведенческие нарушения двигательного типа (рис. 2).
   Результаты оценки поведенческих нарушений с помощью шкалы BEHAVE-AD во 2-м центре свидетельствуют о статистически достоверном улучшении по общему среднему баллу через 6 мес (-3 пунктов, n=20, p<0,0001), что продемонстрировано на рис. 3.
   На фоне 6-месячной терапии у 75% пациентов отмечено снижение балла по шкале BEHXVE-AD на 1 пункт и более – больные с положительным эффектом (средняя динамика по сравнению с исходным уровнем составила на 3,9 пункта меньше, n=15, p<0,0001).
   У 25% больных не было изменений, и они были причислены к “стабильным” (балл по шкале BEHAVE-AD на исходном уровне и через 6 мес лечения был равен нулю).
   Не было выявлено ни одного пациента, у которого бы наблюдали отрицательную динамику – отсутствие эффекта (повышение балла на 1 пункт по сравнению с исходным уровнем).
   Улучшение отмечено по таким отдельным разделам, как нарушения активности, агрессивность, аффективные расстройства, тревога и фобии (рис. 4).
   Результаты оценки поведенческих нарушений у пациентов из 3-го центра с помощью шкалы Mini-MOUSEPAD свидетельствуют о значительном уменьшении депрессивных проявлений, психопатологических расстройств и поведенческих нарушений через 3 и 6 мес терапии (рис. 5).
   Средний балл при оценке депрессивных проявлений уменьшился с 4,3 (стандартное отклонение – СО – 3,8) на исходном уровне до 2,9 (СО 3,4) через 3 мес (n=15, p=0,0469, а также с 5,1 (СО 3,9) на исходном уровне до 1,8 (СО 2,3) через 6 мес (n=12, р=0,0078).
   Средний балл при оценке психопатологических и поведенческих нарушений снизился от 6,3 (СО 4,0) на исходном уровне до 3,7 (СО 3,3) через 3 мес лечения (n=15, p=0,0024), а также с 6,8 (СО 3,7) на исходном уровне до 3,3 (СО 5,2) через 6 мес (n=12, p=0,0313).
   Улучшение отмечено по таким отдельным разделам, как депрессивные расстройства настроения, ощущение собственной непригодности, бессонница, бредовые расстройства, зрительные галлюцинации, нарушения узнавания, расстройства активности, нарушения пищевого поведения и физическая агрессия.   

Заключение
   
Через 6 мес лечения ривастигмином отмечено улучшение по всем поведенческим шкалам, которые использовались в ходе данного исследования, проводимого с целью изучения реальных фактов, собранных ретроспективно.
   Улучшение поведенческой сферы сопровождалось положительной динамикой со стороны когнитивных расстройств.
   Приведенные результаты подтверждают необходимость проведения более крупномасштабных проспективных клинических испытаний с целью изучения эффективности ривастигмина относительно поведенческих нарушений при БА.   

Литература
1. Mega MS, Cummings Jl, Floretto T et al. Neurology 1996; 46: 130–5.
2. Everitt DE, Flelds DR, Soumerol SS et al. J AM Geriatr Soc 1991; 39:792–8.
3. Robins PV, Mace NL, Lucas MJ. J Am Med Assoc 1982; 248: 333–5.
4. Steele C, Rovner B, Chose GA. Am J Psychiatry 1990; 147: 1049–51.
5. Corey-Bloom J, Anand R, Veach J. Int J Geriatr Psychopharmacol 1998; 1: 55–5.
6. Rosler M, Anand R, Cicin-Sain A et al. Br Med J 1999; 318: 633–8.
7. Farlow MD, Anand R, Messina J et al. Eur Meurol 2000; 44: 236–41.
8. McKhann G, Drachman D, Folstein M et al. Neurology 1984; 34: 939–4.
9. Folstein MF, Folstein SE, McHugh PR. J Psychiatr Res 1975; 12: 189–98.
10. Cummings JL, Mega M, Gray K et al. Neurology 1994; 44: 2308–14.
11. Harwood DG, Ownby RL, Barker WW et al. Int J Geriatr Psychiatry 1998; 13: 793–800.
12. Allen NH, Gordon S, Hope T et al. Int Psychogeriatr 1997; 9: 131–6.



В начало
/media/psycho/05_03/174.shtml :: Wednesday, 13-Jul-2005 21:54:14 MSD
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster