Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ПОПУЛЯРНАЯ МЕДИЦИНА  
Том 04/N 5/2005 ЗВЕЗДНОЕ ЗДОРОВЬЕ

Наталья Гундарева ПОСЛЕСЛОВИЕ К ЖИЗНИ


Нина АНДРИЕНКО

невролог

“Настанет день, когда и я исчезну с поверхности земли”, – апокалипсическая мысль о неотвратимости небытия, встревожившая Марину Цветаеву в 20 лет, Наташу Гундареву посетила в безоблачные 14 лет. Будущая актриса шла по залитой солнцем Варварке и вдруг с потрясающей ясностью поняла, что когда-нибудь обязательно умрет. Испытала такой леденящий ужас от внезапно сделанного открытия, что заметалась по улице и, как маленькая, стала звать маму. Незадолго до мозговой катастрофы Наталья Георгиевна призналась, что каждый день думает о смерти и не может смириться с необходимостью ухода. И вот нашей любимой актрисы не стало, но каким вдохновенным мужеством и неистребимым жизнелюбием были наполнены эти последние
4 года – облагороженные страданием, самые трудные и прекрасные в ее судьбе…
Хроника противоборства с болезнью
   17 июля 2001
года на даче в подмосковном Дедовске Наталья Гундарева долго загорала на жарком солнце, купалась в холодной Истре, занималась на тренажерах в медпункте. “Испытывала свои жизненные силы как только можно – как варвар, – говорила потом актриса. – А вечером муж нашел меня лежащей на кухне. Я там что-то готовила – везде лежали наструганные овощи. Еще помню, что накануне играла “Любовный напиток”. Женя Симонова мне рассказывала, что я все время твердила тогда: так хочу отдохнуть, сойду с ума, если не отдохну!” Организму, существовавшему на пределе сил, требовалась передышка, но Гундарева даже отдыхала, как работала, – до седьмого пота, на износ…
   Актрису доставили в местную больницу с диагнозом “нарушение мозгового кровообращения” (инсульт). Всю необходимую помощь – и чем быстрее, тем лучше! – в подобной ситуации могут оказать только в специализированном неврологическом отделении. Дедовская клиника такими возможностями не располагает, поэтому Гундареву перевезли в столицу. Из-за угрозы осложнений транспортировать таких пациентов в обычном автомобиле нельзя – требуется специально оборудованная  машина. Однако реанимобили для перевозки сосудистых больных не выезжают за пределы московской кольцевой дороги. Москвичей, заработавших инсульт на дачных сотках, на свой страх и риск по тряским ухабам вывозят из глубинки родственники на личном транспорте. К счастью, для Гундаревой сделали исключение – прислали машину “Скорой помощи”, но драгоценное время было упущено.
   Когда в том же положении оказался Жан-Поль Бельмондо (утром 8 августа 2001 года жена обнаружила его без сознания на полу ванной комнаты), в местечко Люмио на Корсике сразу же вылетел вертолет санитарной авиации с врачом, медсестрой и командой спасателей на борту. Оперативность французских медиков предопределила благополучный исход болезни. Ровно через 2 часа артистом, у которого произошел инсульт, уже занималась специализированная бригада нейрохирургов в госпитале французского города Бастии, затем его перевели в парижскую клинику Сент-Жозефа, а 14 дней спустя бодрый и улыбающийся Бельмондо твердым, пружинистым шагом вышел из больницы. В то время Гундарева была еще в самом начале неравной борьбы со смертельным недугом.
   В ночь на 19 июля актриса поступила в Институт скорой помощи имени Н. В. Склифосовского. Специалисты уточняли разновидность инсульта – геморрагический (в результате кровоизлияния) или ишемический (из-за недостатка кровоснабжения нервной ткани). От этого зависела тактика лечения. Остановились на втором
   варианте. Одно не вызывало сомне-
   ний – поводом к нарушению мозгового кровообращения послужил внезапный подъем артериального давления. Наталья Георгиевна много лет страдала гипертонической болезнью, которая выбирает волевых, целеустремленных, бескомпромиссных личностей, стремящихся во всем дойти до крайней степени совершенства.
   Существовать на пределе человеческих сил – это было по-гундаревски. Актриса предпочитала сценарии, в которых, по ее собственным словам, “кажется, полосни по строке – кровь проступит”. Признавалась журналистам, что с годами все больше волнуется перед премьерой: “Вот, например, “Агент 00”. Первые 10 спектаклей – ну до смешного! – я в антракте валерианку пила. Выходила на сце-
   ну – голос начинал дрожать, челюсть ходуном ходила. Когда-то Борис Евгеньевич Захава, ректор Щукинского училища, сказал мне: “Наташа, в искусстве никогда никому ничего не доказывайте”. Вот головой-то понимаешь, что он прав, а все равно сердце бьется…” Однажды во время спектакля произошел гипертонический криз – упала в обморок прямо на сцене. Каждый раз, доигрывая роль до этого места, панически боялась снова лишиться чувств, и ничего не могла с собой поделать.
   Гундарева так выкладывалась на сцене, что казалось – часть жизни уходила из нее: “Если повесить какие-нибудь датчики, аппаратуру зашкалило бы: сердце улетало куда-то через горло. Не знаю, какой ангел-хранитель меня оберегал – я уже давно должна была умереть. Я прыгала на сцену – словно топилась, и после спектакля пульс был как у гончей собаки – дышать не могла, было плохо. Театр – очень сильная нагрузка”.
   А ведь ухудшение самочувствия возникало неспроста! Посылая сигнал тревоги, вегетативная нервная система, управляющая внутренними органами, предупреждает о возможности чрезвычайных происшествий в организме. Любой невропатолог скажет вам, что потерять сознание в результате гипертонического криза – совсем не то же самое, что упасть без чувств из-за духоты в переполненном автобусе. Обморок при повышенном артериальном давлении почти стопроцентно указывает на преходящее (врачи говорят – транзиторное) нарушение мозгового кровообращения (НМК), которое может в ближайшие часы или дни перейти в необратимую мозговую катастрофу – инсульт. Чтобы предотвратить трагедию, необходима срочная госпитализация в специализированную клинику, требуются всестороннее обследование, подбор препаратов, нормализующих тонус сосудов, обмен веществ в нервных клетках, внутричерепное и, самое главное, артериальное давление.
   Человек, у которого хотя бы раз в жизни были признаки НМК даже без потери сознания: головокружение, ощущение зыбкости при ходьбе, затруднение речи, ощущение “мурашек” на коже, просто обязан держать давление под контролем! Однако у Натальи Георгиевны не было времени обследоваться и подбирать лекарства. Когда накатывала усталость, брала больничный, чтобы восстановить силы. Завидовала тем, кто спит по 8 часов в сутки и свободно распоряжается своим досугом, но не работать на износ не могла. “Болезнь, если только она не смертельная, хороша тем, что душа может поговорить с Богом”, – сказала она в одном из последних интервью.
   21 июля состояние больной внезапно ухудшилось – Гундарева впала в кому. Врачи констатировали обширный ишемический инсульт, по-другому – инфаркт мозга: из-за внезапного снижения давления (такие перепады особенно опасны для мозговых сосудов) артерии, питающие участок коры, внезапно сузились и перестали пропускать кровь к нервным клеткам. А те, как известно, не могут обходиться без кислорода дольше 5 минут…
   По статистике, именно повторный инсульт в первую неделю после первой мозговой катастрофы чаще всего обрывает жизнь таких пациентов. Ситуация выглядела абсолютно безнадежной: артериальное давление падало, температура поднималась, появились признаки отека легких, из-за поражения дыхательного центра больная не могла дышать, и ее подключили к аппарату искусственной вентиляции. Врачи воздерживались от комментариев. Муж Гундаревой – артист театра имени Маяковского Михаил Филиппов на вопросы журналистов о состоянии жены отвечал: “Будьте милосердны!”

 

 

 

“Не знаю, какой ангел-хранитель меня оберегал – я уже давно должна была умереть”

 

 


   25 июля в Интернете появились неутешительные прогнозы: всенародно любимая актриса скорее всего умрет, а если и выживет, то из-за паралича не сможет ни ходить, ни говорить. Некстати вспомнили, что лежит она в той же палате, где несколько лет назад скончался певец Евгений Белоусов. Не учли только патологический гундаревский максимализм и въевшуюся в гены установку во всем добиваться невозможного.
   Много лет назад, находясь под наркозом, она словно со стороны увидела себя на напоминающей катафалк платформе, которая медленно двигалась по узкоколейке. Дорога вела через тоннель, отделявший мир живых от царства мертвых. Коридор становился все уже и темнее, света в конце не было, а по бокам то и дело обнаруживались запертые двери. Как ни пыталась она открыть их одну за другой, ничего не получалось. Пришла в себя со странным ощущением, что заглянула за черту, которую живым пересекать не дозволено. Сон оказался вещим: 10 бесконечных дней Наталья Георгиевна балансировала на грани между жизнью и смертью, упорно прорываясь сквозь сумерки угасающего сознания обратно – в жизнь! – и сумела-таки вернуться из небытия. Кстати, прежде чем отключиться, сознание сосудистых больных постепенно утрачивает широту восприятия, или, как говорят специалисты, становится суженным: не отсюда ли образ коридора, который описывают пережившие клиническую смерть?
   27 июля пациентку перевели в НИИ нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко: ситуация неуловимо изменилась к лучшему. В институте Склифосовского оказывают только скорую помощь, а затем отправляют больных долечиваться в другие клиники. Хотя состояние Гундаревой все еще оставалось критическим, возник первый проблеск надежды.

 

 

 

 

“Болезнь, если только она не смертельная, хороша тем, что душа может поговорить с Богом”


   31 июля появились признаки выхода из комы: к актрисе постепенно возвращалось сознание, она стала реагировать на отдельные команды врачей.
   1 августа Гундарева, наконец, полностью пришла в себя. И это стало для нее серьезным испытанием. Ведь она еще не могла двигаться и говорить, в горле была трубка, соединявшая легкие с аппаратом искусственного дыхания. Выйдя из комы и осознав масштаб случившейся с ними катастрофы, многие больные (особенно сильные личности, привыкшие быть на виду и ни от кого не зависеть) поначалу стесняются своей беспомощности, не хотят, чтобы близкие видели их такими, и в   результате впадают в тяжелую депрессию, которая тормозит восстановительный процесс. Именно это и произошло с Гундаревой. Первая встреча с мужем закончилась нервным срывом – Наталья Георгиевна внезапно разрыдалась, ее состояние ухудшилось. Доктора попросили Михаила Филиппова временно воздержаться от посещения жены.
   7 августа – отключение от аппарата искусственной вентиляции легких. Гундарева чувствовала себя значительно лучше, но врачи только теперь в полной мере оценили масштаб понесенных потерь – обширный патологический очаг затронул речевые и двигательные центры коры. К счастью, нервная система обладает огромным восстановительным потенциалом. В обычной жизни мы используем лишь несколько процентов из 14 миллиардов нейронов, которыми предусмотрительная природа снабдила головной мозг. С таким колоссальным резервом запчастей можно рассчитывать на чудо!

 

 

“Главнее всего на свете внимание лично к тебе. Теперь я знаю это по собственному опыту”

 


   23 августа Наталья Георгиевна произнесла первое слово после инсульта. Пациенты, вынужденные осваивать речь заново, остро переживают из-за ошибок и обычно умолкают при посторонних. До самого декабря Гундарева стеснялась обращаться к персоналу и разговаривала только с мужем. Из-за нечеткой артикуляции, вызванной слабостью речевых мышц, дал знать о себе дефект, который был у нее в детстве: проблемы с шипящими и свистящими звуками. Для обычного человека, в общем-то, ничего страшного в этом нет, но плохая дикция у артиста – катастрофа! Исправить произношение помогли ежедневные занятия с логопедом.
   Если бы на месте Гундаревой оказался мужчина, надежды на восстановление было бы значительно меньше. Отличительная особенность женского мозга – многократное дублирование информации. У слабого пола    ведают речью оба полушария, у сильного – только одно, как правило, левое. Если оно поражается инсультом (у мужчин это случается в 2 раза чаще), больной может потерять способность говорить, читать, писать и вряд ли обретет их снова. У женщин в подобной ситуации регуляцию речевых функций берет на себя правое полушарие.

 

“Театр – очень сильная нагрузка”


   28 августа Наталье Георгиевне исполнилось 53 года. Главным подарком в день рождения была сама жизнь, в любви к которой она так часто признавалась в последние годы: “Я все люблю в этой жизни – любую погоду, любое настроение. Не верю в переселение душ и считаю, что человек живет только один раз. Хочется ощутить всю полноту жизни и очень многое в ней понять. Может быть, кому-то мое “многое” покажется ничтожным, но это мое. Вы в детстве зарывали во дворе секретики? Стеклышко, а под ним – ленточки, фантики, бумажки. Это был только твой   секрет, о нем никто не знал. Так же и в жизни: хочется все узнать и еще кое-что сохранить для себя”.
   Выйдя из комы, актриса постепенно вспомнила основные события своей биографии (в каком году поступила в Щукинское училище, когда впервые вышла на сцену), но из памяти удивительным образом выпало все плохое, что происходило до болезни, включая страшный июльский день, когда случилось несчастье. Медики называют это явление парциальной (частичной) амнезией. Больному она только на пользу: избавляясь от балласта неприятных воспоминаний, мозг освобождает место для новой информации.
   История болезни Натальи Гундаревой подтвердила известную медикам статистическую закономерность: вероятность инсульта и других сосудистых катастроф возрастает в месяц, предшествующий дате появления на свет.
   19 сентября Гундарева активно шла на поправку – читала, слушала музыку, смотрела видеофильмы, обсуждала последние события с мужем, совершала с ним короткую прогулку по палате – от окна до кровати. Правда, актрису оберегали от грустных новостей – не говорили о трагедии 11 сентября в Америке и смерти художественного руководителя театра имени Маяковского Андрея Александровича Гончарова, с которым она проработала много лет.
   Первые шаги на тернистом пути к восстановлению после инсульта давались с большим трудом. На сеансах лечебной физкультуры Наталья Георгиевна плакала от боли. Укрепляла дух ежедневной молитвой – за себя, близких, соседей по палате. “Я верую в Бога, только не исступленно, – объясняла она свой символ веры. – Однажды в церкви в Меньшиковой башне у Кировских ворот услышала, как батюшка произнес замечательные слова: “Бог есть любовь”. Вот в это я и верю. Убеждена, что весь колоссальный запас положительного – лучшие устремления, мечты, любовь на протяжении многих тысячелетий и в других цивилизациях, о которых мы даже не догадываемся, – все это в отличие от плоти не умирает. И, вероятно, духовный опыт человечества преобразуется в какую-то новую, высшую, до сих пор не исследованную людьми энергию. Ведь когда-то же мы не знали электричества и микроволн!”

 

 

“Убеждена, что лучшие устремления, мечты, любовь – все это в отличие от плоти не умирает, а преобразуется в какую-то новую, высшую, до сих пор не исследованную людьми энергию”

 

 


   14 ноября заведующий отделением, в котором находилась знаменитая пациентка, член-корреспондент РАМН, профессор Ю. М. Филатов сообщил ей о назначенной на следующий день нейрохирургической операции. Наталья Георгиевна отреагировала на это известие нервным срывом. Посоветовавшись с ее супругом, Юрий Михайлович решил отложить операцию. Благо, особой срочности не было, а со временем необходимость в ней и вовсе отпала.
   16 ноября выздоравливающую актрису перевели в Центральную клиническую больницу Святителя Алексия. Михаил Филиппов лично выбрал для нее уютную палату на втором этаже с видом на больничный скверик. В институте нейрохирургии перед ее глазами была глухая стена, при одном взгляде на которую портилось настроение. Сидя у окна, Наталья Георгиевна не подозревала, что на нее устроили негласную охоту. Буквально каждое движение актрисы снимали скрытой камерой, следили за персоналом и посетителями, после чего в бульварных газетах появлялись некачественные снимки с мутными пятнами вместо лиц и нелепыми комментариями.
   “За 5 месяцев после операции волосы у Натальи Гундаревой уже успели отрасти”, – при том, что никакого хирургического вмешательства на самом деле не было! “Посетителей актриса принимает без парика и темных очков”, – как будто раньше она устраивала для них маскарад! И, наконец, главная сенсация: “В больницу на шикарном “саабе” с огромной коробкой конфет “Наполеон” приехал некий поклонник ее таланта – весьма солидный господин”.
   “Меня огорчает та небрежность, с которой пишут не только обо мне и моих товарищах по театру, – сокрушалась Наталья Георгиевна в подобных случаях, – Нельзя писать об артистах без любви. Беда в том, что журналист, особенно молодой, хочет проявиться за счет другого, уже чего-то в жизни достигшего человека: а напишу-ка я о той же Гундаревой какую-нибудь нелепость! И пишут. Но я стараюсь никогда не сводить счеты, это бессмысленно”.
   1 декабря поклонницы актрисы устроили несанкционированный митинг во дворе больницы, переполошив медицинских работников и охрану. Незваные гостьи скандировали под окнами своего кумира: “Наташа, мы тебя любим!” Наталья Георгиевна этих слов не слышала: больничные стены не пропускали посторонних звуков. Однако рассказ о забавном происшествии развеселил ее.
   20 декабря 2001 года профессор А. И. Федин, наблюдавший за знаменитой пациенткой в больнице Святителя Алексия, заявил: о том, что актриса будет прикована к инвалидному креслу, не может быть и речи. “Если у нее хватило мужества выжить, хватит его, чтобы встать на ноги”, – утверждал Анатолий Иванович. Тогда казалось, что самое страшное уже позади. Гундарева героически сражалась с болезнью. “С утра физиотерапевтические процедуры, – рассказывала она журналистам, посетившим ее в подмосковном санатории 3 года назад, – потом бегу на физкультуру, потом китайцы делают иглоукалывание и какой-то свой массаж – очень зверский. Я называю его “китайские пытки” – адски больно! Но мне сказали: если вытерпите, мы разработаем вам руку и ногу. И я молчу. Спрашивают: что, разве не больно? Отвечаю: если буду орать – стекла вылетят”.
   Кто-то из корреспондентов сравнил Наталью Георгиевну с Маресьевым, который научился летать с ампутированными ногами. Она тоже сделала все возможное и невозможное, чтобы вернуться к жизни, но, увы, за
   4 года так и не восстановилась полностью. Помешали 3 повторных инсульта и сотрясение мозга (14 декабря 2002 года упала на прогулке, сильно ударилась головой и потеряла сознание). Любой из этих эпизодов мог оказаться роковым, и Гундарева об этом знала. “Memento mori – помни о смерти, как говорили древние”, – слова из ее последнего интервью… Проживать каждый день, как будто он у тебя последний, – для этого требуется огромное мужество, на которое способен только высокий дух.
   15 мая 2005 года жизнь актрисы оборвалась из-за тромбоэмболии легочной артерии, которую закупорил сгусток крови, образовавшийся где-то в венах ног. У больных, долго находившихся без движения, это не редкость. Отрыв тромба – практически мгновенная смерть, медицина тут бессильна…
   За сутки до трагедии Наталья Георгиевна неплохо себя чувствовала. Ей еще не было 57 лет. Гундарева проходила очередной курс реабилитации в больнице Святителя Алексия, радовалась припозднившейся московской весне, строила планы на будущее. Мечтала когда-нибудь вернуться на сцену или хотя бы пойти на премьеру к мужу, посидеть в зале обычной зрительницей. Но даже это позволить себе она не смогла: понимала, что публика будет глазеть на нее, а не на артистов, и спектакль сорвется. Для себя хотела совсем немного: “Пожить жизнью, какой жила. Сесть за руль, войти в квартиру, самой открыть дверь”.
   Незадолго до болезни Гундарева вместе с Союзом кинематографистов и одной крупной фармацевтической компанией разработала медицинский проект “Во имя здоровья”, благодаря которому пожилые артисты смогли пройти дорогостоящее кардиологическое обследование и лечение. И едва оправившись от недуга, она вернулась к благотворительности.
   “Главнее всего на свете внимание лично к тебе, – утверждала актриса. – Теперь я знаю это по собственному опыту. Если без тебя не могут обойтись, значит нужно приложить все усилия, чтобы вылечиться. Тогда у болеющего появляется цель. Что сложнее – бороться или сложить крылья? Что легче – уйти или остаться? Иногда остаться гораздо труднее: это требует больших усилий. Проще всего махнуть на себя рукой: “Да кому я здесь нужен…” Труднее просыпаться каждое утро, когда открыть глаза – уже подвиг, потому что новый день не сулит ничего хорошего. Сознание, что ты необходим, заставляет не только жить, но и совершенствоваться. Каждый из нас должен помнить, что здоровье и молодость не вечны, они даруются на срок, который не нами определен. Сегодня ты можешь быть в полном порядке, а завтра не знаешь, в какую дверь тебе стучаться. Спеши сегодня помочь человеку, которому хуже, чем тебе. Теперь научились получать энергию из космоса, но ничто не заменит вам живого человеческого прикосновения”.   

Виновата пластическая операция
   
Резкое снижение веса и 2 пластические операции, сделанные незадолго до инсульта, могли его спровоцировать. Высказывались предположения, что Наталья Георгиевна похудела благодаря так называемым тайским таблеткам, которые запрещены в цивилизованных странах, поскольку содержат психотропные вещества и могут отрицательно воздействовать на сосуды и клетки головного мозга.
   Но даже если актриса избавилась от лишних килограммов традиционными методами – с помощью диеты и тренажеров, в ее возрасте это было рискованным мероприятием. После 50 лет у представительниц прекрасного пола резко снижается выработка гормонов эстрогенов, защищающих сосуды от повреждения. Организм компенсирует гормональный дефицит, по мере необходимости расходуя “золотой запас” этих биологически активных веществ, которые в течение жизни накапливаются в подкожножировой клетчатке. Вот почему женщинам, вступившим в осеннюю пору жизни, специалисты не советуют худеть – разумнее придерживаться стабильного веса, к которому вы привыкли. Любые резкие перемены в этом переломном возрасте могут нарушить сложившееся в организме равновесие и спровоцировать сосудистую катастрофу – инфаркт миокарда или мозговой инсульт.
   До недавнего времени Гундарева гордилась тем, что никогда не изнуряла себя физическими упражнениями и ела вволю, ни в чем себя не ограничивая. Она не стеснялась пышных форм, хотя из-за них и выглядела старше – еще в школьном театре играла мам своих одноклассниц. “Я заслужила право быть собой”, – совершенно справедливо утверждала актриса. Однако в последние годы ее настроение изменилось: “Раньше я не боялась возраста, потому что знала: постарею – перейду в другое амплуа и все равно буду нужна. Сейчас я отнюдь не уверена в том, что буду, как Татьяна Ивановна Пельтцер, работать до самой старости. Вместе с тем к определенному возрасту уже достигаешь некоторого привычного и устойчивого положения в этой жизни: трехкомнатная квартира, машина “Жигули”, дача за 140 км от Москвы. Но за квартиру надо платить, в машину заливать бензин, а дача требует оплаты налога на землю. И если отказаться от заработков, пришлось бы все это распродать”.
   Пластические операции и стройная фигура – жертва, принесенная актрисой ради будущих ролей в театре и кино. Вопрос: стоило ли это делать? Поэт Илья Сельвинский как-то сказал об одной своей знакомой: в 20 лет в ней не было ничего особенного, в 30 лет вы сочли бы ее привлекательной, в 40 назвали бы интересной женщиной, но настоящей красавицей она стала лишь в 50 лет, когда резец времени и пережитые страдания придали законченность ее лицу.
   Убирая складки, перекраивая нос, веки и губы, подтягивая кожу до такого состояния, что под ней практически не угадывается игра мимических мышц, передающих тонкие движения души, скальпель хирурга лишает лицо выразительности, без которой невозможно играть на сцене.
   Художники и психологи прекрасно знают: природная неправильность черт придает человеческой внешности индивидуальное обаяние и теплоту, которой лишены идеально симметричные лица античных статуй. Гундарева, появившаяся на обложках глянцевых журналов после пластической операции, выглядела сногсшибательно, но это была всего лишь фотогеничная маска. На телеэкране – в движении все обстояло не столь радужно. Застывшее лицо отказывалось слушаться, и, судя по всему, это стало потрясением для чрезвычайно требовательной к себе актрисы.
   Дело в том, что мозг снабжен системой самоидентификации – кинестетическим аппаратом (костно-мышечным чувством), позволяющим контролировать мимику, жесты и видеть себя изнутри, как если бы вы смотрели в зеркало. После радикального изменения внешности организм испытывает стресс, потому что сам себя не узнает.
   Гундарева была убеждена: чтобы хорошо сыграть другого человека, нужно совершить “великое предательство самой себя” – впустить в свое тело чужую душу. Теперь ее собственная душа не находила себе  места в чужом – преображенном до неузнаваемости и непослушном теле. Не исключено, что именно этот внутренний дискомфорт – истинная причина июльской трагедии.
   Есть такой анекдот. Женщина, попавшая в аварию, предстает перед Создателем, а тот возвращает ее домой: дама оказалась на небесах по ошибке – ей еще жить да жить! На радостях она делает серию пластических операций, а выйдя из клиники, попадает под машину и снова предстает перед Создателем.
   “Как же так! – возмущается новопреставленная. – Ты обещал, что я доживу до глубокой старости!”
   “Извини, не узнал”, – отвечает Господь.
   В каждом анекдоте есть доля шутки, а остальное – чистая правда…



В начало
/media/viva/05_05/54.shtml :: Wednesday, 02-Nov-2005 23:01:08 MSK
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster