Consilium medicum начало :: поиск :: подписка :: издатели :: карта сайта

ПОПУЛЯРНАЯ МЕДИЦИНА  
Том 04/N 5/2005 ЕСТЬ ПРОБЛЕМА

ДЕТСКАЯ ОНКОЛОГИЯ: СПАСТИ И СОХРАНИТЬ!


По данным ВОЗ, в экономически развитых странах смертность детей от злокачественных опухолей занимает 2-е место, уступая лишь гибели от несчастных случаев. Но подобный диагноз – не повод для отчаяния, а лишь начало долгой (длиной как минимум в 5 лет) дороги к исцелению. 20-летний опыт работы детского онкологического отделения Российской детской клинической больницы (РДКБ) свидетельствует: применяя современные технологии лечения, рак можно победить! Главное, чтобы родители больного малыша вовремя обратились за помощью к детским онкологам. Об этом наша беседа с заведующим отделением, кандидатом медицинских наук, заслуженным врачом России Владимиром Ивановичем КОВАЛЕВЫМ.

– В голове не укладывается, что дети тоже болеют раком. Ведь это патология, типичная для взрослых!
   
– Подсчитано, что 18% мужчин и женщин в течение жизни рискуют стать пациентами онкологических клиник. До 14 лет вероятность заболеть раком намного ниже: он обнаруживается у одного из 450 детей. В то же время у детских онкологических заболеваний есть существенный “плюс”: даже при очень агрессивном костном раке – остеогенной саркоме шансов на выздоровление у ребенка намного больше, чем у взрослого.
   – Пораженную опухолью руку или ногу ампутируют?
   – До сих пор за рубежом считается, что это единственный выход, если ребенку еще нет 12 лет. Ведь кости растут, а эндопротез, установленный вместо удаленного костного фрагмента, – нет. Его пришлось бы заменять чуть ли ни каждый год, проводя операции снова и снова. Ни врачи, ни родители согласиться на такое не могут. Но и допустить, чтобы малыш остался без руки или ноги, тоже нельзя. Для него важно не просто выздороветь от тяжелой болезни, а ощутить себя таким же, как и все другие дети: не ковылять на костылях в сторонке от сверстников, а играть с ними в футбол, гонять на велосипеде... Теперь это осуществимо благодаря созданной нами методике костной аутопластики, не имеющей аналогов в отечественной и мировой практике.
   – Расскажите, пожалуйста, о ней подробнее…
   – Изъеденный опухолью участок с помощью микрососудистых технологий хирург заменяет фрагментом малоберцовой кости, взятой у самого малыша, – с ее функцией вполне справляется оставшаяся большеберцовая. Это так называемая костно-пластическая операция. Если ребенок еще совсем маленький и активно растет, а пересаженная кость отстает в развитии, впоследствии мы удлиняем ее по методу Елизарова. Эта методика запатентована и одобрена многими специалистами.


“За 20 лет наши хирурги прооперировали более 3 тысяч детей”

 

   – В чем ее преимущества?
   – Костная аутопластика выгодно отличается от общепринятого в подобных случаях эндопротезирования суставов еще и тем, что применяется у совсем маленьких детей, а эндопротез ставят только после 12 лет. В отличие от него собственная кость не отторгается – это еще один плюс костнопластических операций. Их делают даже при обширных (протяженных по длине кости) опухолях, когда эндопротезирование невозможно. К тому же аутопластика – очень экономичный метод: не нужно приобретать дорогостоящий эндопротез. Отечественный стоит как минимум 2–3 тысячи долларов, импортный – 6–8 тысяч. Большинству родителей это не по карману. Для них проблема собрать деньги на дорогу в Москву, не то что искусственный сустав купить!
   – А если все-таки возникает необходимость в замене сустава? Его ведь из малоберцовой кости не выкроишь…
   – Тогда мы устанавливаем эндопротез, как правило, чешского производства. Чертежи и расчеты выполняем по рентгеновскому снимку и делаем индивидуальный заказ. Ищем спонсоров, обращаемся в благотворительные фонды. Это не входит в должностные обязанности онкологов, но заниматься поиском денег для своих больных приходится постоянно. Будем рады, если эта публикация привлечет внимание к нашим проблемам.

“В отделении разработаны уникальные методы органосохраняющих костнопластических операций, не имеющие аналогов в мировой практике”

 

 

   – Дорого стоят не только эндопротезы...
   – Онкологическое лечение вообще требует огромных затрат. Нашим пациентам нужно делать множество анализов, причем намного чаще, чем детям, которые лечатся в других отделениях. Весьма недешевы химиопрепараты и средства для поддерживающей терапии. Ювелирные операции с элементами микрососудистой хирургии требуют дорогостоящего оборудования и специальных инструментов. А ведь маленькие россияне лечатся у нас бесплатно. Наше отделение – их последняя надежда. Оно почти всегда переполнено. Кто-то готовится к операции, кто-то приехал для контрольного обследования. Вот и сейчас у нас 40 больных на 30 койках. Надо бы расширяться, ремонт давно пора делать…
   – Со мной в лифте поднималась девочка лет пятнадцати, которая, по-видимому, восстанавливается после органосохраняющей операции на ноге…
   – Это Аня Голубева. Она попала к нам из Ельца. Ногу мы ей сохранили, поставили эндопротез коленного сустава. Деньги на него дал Липецкий облздрав, а потом еще перечислили средства, собранные на благотворительном телемарафоне. Теперь Аня разрабатывает сустав, чтобы ходить без костылей. Тут нужны большая сила воли и терпение, но Ане их не занимать – она молодец! Очень талантливая девочка – стихи пишет.
   – И о чем же стихи?
   – О чем пишут в этом возрасте? О любви, конечно! У нас лежала одна старшеклассница, к которой каждый день приходил мальчик. Знал о диагнозе, переживал за нее, старался подбодрить. Утром химиотерапия – вечером свидание. Чтобы не пропустить его, она отказывалась от поддерживающей терапии, которая
   помогает легче переносить химиопрепараты. Положительные эмоции заменяли ей капельницу! Болезнь болезнью, а жизнь продолжается. Так и должно быть. Одни влюбляются, вторые сочиняют стихи, третьи рисуют – главное, чтобы это было в радость, давало стимул к выздоровлению.
   – Многое, наверное, зависит и от настроя родителей?
   – Важно, чтобы мамы и папы правильно относились к онкологическому заболеванию ребенка, поддерживали в нем оптимизм, помогали выполнять назначения докторов и были во всем их союзниками. Родители находятся в отделении вместе с детьми, и от их психологического состояния зависит очень многое.
   Была у нас одна мама из Грузии, по профессии врач. Каждый день она задавала один и тот же вопрос: “Доктор, скажите, у моего ребенка рак?” И услышав ответ, падала в обморок. Несчастная женщина воспринимала диагноз как приговор, обреченно ждала конца и не пыталась бороться за жизнь своего сына. Это никуда не годится!
   Что бы ни случилось, нельзя терять надежду. Ане Голубевой в этом отношении повезло: ее мама – настоящий боец, не пасует перед сложностями, верит в благополучный исход. Мы честно предупреждаем родителей, что болезнь порой возобновляется – возникает рецидив, но и с ним можно справиться. Хуже всего, когда начинаются метания: не устроила одна клиника, не понравилось в другой, прервали курс химиотерапии и занялись траволечением или обратились к экстрасенсу…
   – У вас в штате есть психолог?
   – К сожалению, нет. Хотя он очень
   нужен всем – больным детям, родителям, персоналу. В зарубежной клинике онкологу, отработавшему определенное время, полагается многомесячный отпуск, не говоря уже об
   услугах психоаналитика. Многие доктора меняют квалификацию, переходят на другую работу. Считается, что даже самая сильная психика не может постоянно выдерживать такую нагрузку.
   – Как же вы с ней справляетесь?
   – К нам уже много лет приходит православный священник, который
   подолгу разговаривает с детьми и родителями. Беседа с отцом Владимиром вносит в душу такое умиротворение и покой, что за поддержкой и утешением к нему обращаются даже неверующие и представители других конфессий. Его присутствие создает хороший микроклимат в отделении, снимает стресс и не дает впасть в уныние больным малышам и их мамам и папам, бабушкам и дедушкам, да и нам, врачам, становится легче.
   – Вы заведуете отделением с момента его открытия. Сколько же больных прошло через ваши руки за эти 20 лет?
    – Мы сделали около 3 тысяч операций и добились результатов, которые даже несколько превосходят те, что приводят аналогичные клиники за рубежом. Лечение в нашем отделении соответствует самым высоким международным стандартам. У нас сложился дружный, стабильный, высокопрофессиональный коллектив. Ведем научные разработки, недавно вот монографию по детской онкологии выпустили. Наши доктора придерживаются общепринятых схем лечения – международных протоколов химиотерапии, используют у себя разработки ведущих центров Европы и Америки, да и сами активно делятся опытом с коллегами.


Люблю гулять после дождя –
Такая свежесть и прохлада.
Люблю мальчишек рыжих я:
Они, девчонки, – то, что надо!
Аня Голубева, 15 лет

 

   – А из-за границы к вам лечиться не приезжают?
   – Часто поступают больные из СНГ. Возили к нам малыша из Америки. Его родители (оба врачи) получили вид на жительство в США, но долечивали ребенка у нас и потом приезжали для контрольных обследований, потому что больше доверяют “своим” докторам, да и цены за пребывание в больнице за рубежом и в России несопоставимы. Недавно был пациент из Литвы – “Времечко” о нем сюжет снимало. Спрашиваю съемочную группу: “Почему о наших детях не рассказываете? Как иностранный больной – так сразу телевидение! А рядом лежат малыши из России – чем они хуже? Как будто наши соотечественники не нуждаются во внимании прессы и помощи благотворительных организаций!”
   – И что, показали других детей?
   – Достучаться до телевизионщиков не удалось. У них было указание – снимать лишь этого ребенка. Разумеется, я отказался в этом участвовать.
   – Вы так болеете за своих пациентов. Неужели всех помните?
   – И мы помним, и нас не забывают. Ребята вырастают, приглашают на свадьбы, сообщают о рождении малышей – жизнь продолжается! Звонит недавно девочка, которую оперировали в младенчестве. Конечно, она этого не помнит, но знает от родителей. Приехала в Москву на олимпиаду и хочет рассказать о своих успехах. Для нас бывшие пациенты – как собственные дети, мы радуемся, когда они чего-то добиваются в жизни. Филиппа (ему сейчас 22 года, получает второе высшее образование) наши врачи буквально вытащили с того света. Он попал к нам в 12 лет с крайней степенью кахексии – ракового истощения, метастазами и распадающейся костной опухолью. Мальчик весил 42 кг. Чудо, что его вообще до больницы довезли! Полгода после установления онкологического диагноза на новообразование воздействовал примелькавшийся на телеэкранах экстрасенс. Пришлось пойти на ампутацию, хотя при своевременном обращении возможность сохранить ногу была. Заказали для него в Королеве косметический протез – на вид от настоящей ноги не отличишь. Сейчас наш Филипп работает помощником адвоката, недавно стал соучредителем германской фирмы по производству одежды для инвалидов, активно занимается спортом…
   – Неужели такое возможно?
   – А что вас удивляет? Были бы желание и сила воли, а остальное приложится. Филипп – мастер международного класса по байдарочному спорту среди юношей-инвалидов, пристрастился к скалолазанию, участвует в велопробегах.
   – Что вы посоветуете родителям?
   – Проявлять онкологическую настороженность. А она порой отсутствует не только у населения, но и у медиков тоже. Больных остеогенной саркомой лечат от остеомиелита, при рабдомиосаркоме мочевого пузыря назначают терапию, как при цистите, включая физиопроцедуры, которые стимулируют рост опухоли. Мы столкнулись с тем, что иногда даже дети врачей поступают в клинику в запущенном состоянии.
   Нужно быть очень внимательным к детским недомоганиям, связанным с потерей аппетита, вялостью, снижением веса, невысокой температурой, которая держится долгое время, появлению местной припухлости.
   – А если возникло подозрение на опухоль?
   – Получать консультацию и лечить ребенка нужно только у детских онкологов, которые хорошо знают специфику подобных заболеваний и владеют современными подходами к их лечению. Использование международных протоколов химиотерапии позволяет достичь значительного уменьшения опухоли еще до оперативного вмешательства, а калечащую операцию заменить органосохраняющей, как в случае с Аней Голубевой. Те же, кого оперировали в общих клиниках, поступают к нам с рецидивами и метастазами.
   – Куда обращаться за помощью?
   – Наша специальность, к сожалению, остается достаточно редкой. Не в каждом городе можно найти такого врача. В Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Хабаровске, Владивостоке, Волгограде, Ростове-на-Дону и в некоторых других местах организованы и успешно работают межобластные центры детской онкологии, где лечат детей по международным стандартам. Если там, где вы живете, такую помощь не оказывают, обращайтесь в наше отделение по адресу: 117513, Москва, Ленинский проспект, 117. От метро “Юго-Западная” автобусами №№ 720, 144 или маршрутным такси до остановки “Детская больница”.


Беседовала Светлана БОРЗОВА



В начало
/media/viva/05_05/9.shtml :: Wednesday, 02-Nov-2005 23:01:12 MSK
© Издательство Media Medica, 2000. Почта :: редакция, webmaster